Емельянова Татьяна Викторовна
РУДН - участник государственной программы Российской Федерации 5 - 100
Материалы для перевода

 Translate into  English:

Презу́мпция невино́вности (лат. praesumptio innocentiae) — один из основополагающих принципов уголовного судопроизводства. Основной принцип презумпции невиновности гласит: «Обвиняемый не виновен, пока не доказано обратное».
 
Содержание
1 Положения презумпции
2 Презумпция невиновности в законодательстве Российской Федерации
3 Примечания
4 Ссылки
5
Положения презумпции
В большинстве стран, в состав «Презумпции невиновности» включаются примерно следующие положения :
 
Любой человек (пусть даже открыто и официально обвиненный в каком-либо преступлении следственными или иными органами государства, даже арестованный в связи с этими обвинениями) считается абсолютно невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в законном порядке (по законам этой страны) и пока эта доказанность не будет подтверждена (установлена) соответствующим судебным решением (приговором) суда и которое вступило в законную силу (по законам этой страны).
Любой гражданин (подозреваемый, обвиняемый) имеет право (которое он может использовать или не использовать по своему желанию) давать показания, но он не обязан доказывать свою невиновность. Обвиняемый вправе давать любые показания. Обвиняемый вправе полностью отказаться от дачи показаний (пояснений), даже вправе отказаться от ответов на отдельные вопросы. Факт полного отсутствия у обвиняемого доказательств невиновности сам по себе не считается доказательством его вины. Факт отказа обвиняемого от показаний и от отдельных пояснений, факт дачи им противоречивых и даже ложных показаний не являются основанием для обвинительного приговора.
Если выдвинуты обвинения в совершении уголовно-наказуемого деяния (то есть гражданину присвоен статус Обвиняемого), то бремя доказывания этих обвинений, то есть обязанность по поиску, сбору и предоставлению в суд доказательств вины обвиняемого лежит на «стороне обвинения».
Если против гражданина, в качестве доказательств его вины, у органов, осуществлявших предварительное следствие, имелись только его же собственные признательные показания, от которых он хотя бы одним устным заявлением отказался в ходе судебного рассмотрения выдвинутых обвинений, то данные показания не могут учитываться судом в качестве доказательства его вины. При этом обвиняемый, отказавшийся от ранее данных показаний, освобождён от обязанности доказывать, что давал эти показания под чьим либо незаконным (физическим или психологическим) давлением, нажимом, избиением и т. п.
Если «стороной защиты» (или самим обвиняемым) в ходе предварительного или даже в ходе судебного следствия заявлены «доводы защиты», то есть указано на существование объективных обстоятельств, свидетельствующих о невиновности обвиняемого, то бремя(обязанность) по сбору и предоставлению в суд доказательств, опровергающих эти «доводы защиты», также лежит на «стороне обвинения», причём «сторона обвинения» не может быть освобождена от этого бремени (обязанности) судом или иным органом государства.
 — Пример 1, если заявлен «довод защиты» — что у обвиняемого есть «Алиби», то ни суд, ни «сторона обвинения» не могут исходить из предположения о недействительности «Алиби», пока «сторона обвинения» не предоставит надлежащих доказательств, которые опровергают указанное «Алиби».
 — Пример 2, если обвиняемый в экономическом преступлении заявил «довод защиты» в виде ходатайства о проведении какой-либо судебно-бухгалтерской (экономической) экспертизы, результаты которой, по его мнению, подтвердят его невиновность, то ни суд, ни «сторона обвинения» не могут исходить из предположения о его виновности, пока такая экспертиза не будет проведена.
Все неустранимые сомнения в виновности обвиняемого (возникающие вследствие недостаточности доказательств, противоречивости доказательств, незаконности способов добычи доказательств и т. д. и т. п.), которые до момента окончания судебного следствия не были устранены в законном порядке, суд обязан толковать в пользу обвиняемого (то есть в пользу признания его «невиновным»). Следует иметь в виду, что в понятие неустранимые сомнения уголовное законодательство разных стран вкладывает несколько разный смысл, и незнание этих различий может привести обвиняемого в чужой стране к серьезным ошибкам в своей защите).
Обвинительный приговор не может быть основан на фактах предполагаемых (пусть даже авторы этих предположений очень авторитетные лица или инстанции), не может быть основан на догадках (допущениях) следствия и суда, не имеющих надлежащих доказательств, не может быть основан на свидетельских показаниях анонимных источников (установочные данные которых суду не известны), не может быть основан на голословных утверждениях (пусть даже в письменной форме) о «якобы» факте существования множества секретных доказательств, на ознакомление с которыми у суда нет допуска, не может быть основан на иных «недопустимых доказательствах». Следует иметь в виду что в понятие недопустимые доказательства уголовное законодательство разных стран вкладывает несколько разный смысл, и незнание этих различий может привести обвиняемого в чужой стране к серьезным ошибкам в своей защите).
Обязанность государства обеспечить независимость судебных органов. Суд, рассматривающий обвинения против человека, не должен являться органом уголовного преследования, не должен выступать ни на стороне обвинения, ни на стороне защиты, не должен исполнять их функций (ни полностью, ни частично), а должен являться органом независимого, беспристрастного, объективного, всестороннего и законного рассмотрения вопроса обоснованности/необоснованности (доказанности/недоказанности) обвинений, предъявленных обвиняемому, причём суд, вынося решение, не в праве выходить за пределы обвинений, предъявленных и известных обвиняемому. Следует иметь в виду, что в тех странах, где на суды фактически возложены функции «стороны обвинения» (то есть где суд является органом уголовного преследования) говорить о соблюдении «Презумпции невиновности» не приходится, вне зависимости от содержания различных деклараций).
Презумпция невиновности в законодательстве Российской Федерации
Российское уголовное законодательство содержит статью именуемую Презумпция невиновности — ст.14 действующего УПК РФ, который является обязательным для соблюдения всеми правоохранительными, судебными и иными органами государства, на всей территории РФ[1].
Конституция РФ, в частности в ст.49, также содержит положения, свидетельствующие об однозначной приверженности презумпции невиновности[2].
Примечания
↑ Статья 14 УПК РФ
↑ ст.49 Конституции РФ с комментариями

Юридический статус жестовых языков

[править | править вики-текст]
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
 
 

Юридический статус жестовых языков — один из главных вопросов, стоящих перед членами глухого сообщества. Нет единой практики по приданию жестовым языкам юридического статуса, и это происходит в каждой стране индивидуально[1]. В некоторых странах жестовый язык имеет статус государственного (новозеландский жестовый язык), в других он обладает особым статусом в образовании, в третьих не имеет никакой государственной поддержки. Некоторые исследователи считают, что жестовые языки должны распознаваться не только как способ общения слабослышащих, но и как полноценный способ общения[2].

Зачастую даже определение количества носителей жестовых языков затруднено, так как при переписи вопроса о владении жестовыми языками не задают[3].

Первой страной, официально признавшей жестовый язык и внёсшей его в конституцию, является Уганда[4].

Следует отметить, что любые попытки унификации или очистки жестовых языков, выполняемые государством, переводчиками или любыми другими людьми и организациями нарушают права глухих, а также некоторые юридические акты, включая Конвенцию о правах инвалидовООН[4].

Австралия[править | править вики-текст]

 
Протесты против закрытия специальности переводчика жестового языка в 2012 году

Ауслан был официально признан правительством Австралии «региональным языком» и предпочтительным средством общения глухих в программных заявлениях 1987 и 1991[5] года (законов, защищающих ауслан, нет)[6]. Заявления не означали начала предоставления услуг на ауслане, однако с тех пор они становятся всё более распространены. В стране действуют антидискриминационные законы, имеются особые государственные услуги глухим, а местный комитет глухих тесно работает с правительством, в том числе в части юридического закрепления статуса жестового языка.

Создан словарь ауслана. Количество считающих жестовый язык родным равно количеству глухих в стране — 16 000. Глухие-жестовики могут относительно свободно получать высшее образование даже несмотря на недостаточную доступность жестового перевода, образование совместное на всех уровнях. Государство оплачивает услуги переводчиков для посещения врачей, полиции и суда; в первый год работы глухим оплачивают 100 % услуг переводчика на рабочем месте. Работает австралийское объединение переводчиков ауслана. Вместо перевода на ауслан у большинства телепередач имеются субтитры. Существует диплом переводчика жестового языка[6].

Белоруссия[править | править вики-текст]

Жестовый язык был признан средством коммуникации неслышащих в 1991 году[7]. В 2011 году профессия переводчика жестового языка была внесена в квалификационный справочник[8]. Диплом преподавателя-переводчика жестового языка с 2013 года можно получить в БГПУ имени Максима Танка (срок обучения 22 месяца)[9].

Бразилия[править | править вики-текст]

Бразильский жестовый язык признаётся с 2002 года[10], с 2005 года курс жестового языка обязателен для прохождения студентам-педагогам[en] илогопедам[11]. Образовательные учреждения должны давать инклюзивное образование по конституции, а учреждения здравоохранения — предоставлять услуги перевода глухим людям. В образовании после 1994 года преимущественно оралистский подход сменён обучением на жестовом языке[12].

Венесуэла[править | править вики-текст]

Венесуэльский жестовый язык был внесён в конституцию Венесуэлы в 1999 году[13].

Несмотря на то, что ВЖЯ используется в школах с 1930-х годов, сейчас преподаваемый вариант сильно отличается от используемого глухими[14]. При посещении вузов глухим выделяют переводчика жестового языка. Работает национальная программа билингвального обучения[14]. Полицейские и пожарные могут пройти курс ВЖЯ[15].

Грузия[править | править вики-текст]

Грузия критикуется глухими за отсутствие внимания к жестовому языку: например, бюджетные средства тратят на установку глухим кохлеарных имплантов, а переводчики средств от государства почти не получают[16][17]. Сурдопереводом снабжается утренний выпуск новостей на канале GPB с понедельника по пятницу[18].

Зимбабве[править | править вики-текст]

Различные зимбабвийские жестовые языки[fr] были включены в конституцию[en] в 2013 году под общим названием «жестовый язык»[19].

С 1980-х годов правительство стандартизирует и координирует обучение учителей жестовым языкам; циркуляр министерства образования и культуры ввёл совместное обучение глухих и слышащих детей и уничтожил различия в программах обучения[20]. С 1986 года учителя глухих детей имеют возможность получения диплома бакалавра, а с 1994 года — специалиста[20].

Исландия[править | править вики-текст]

Исландский жестовый язык официально признан и преподавание на нём разрешено в 2004 году. В 2011 году он был признан языком меньшинства и языком глухих на государственном уровне[21].

Казахстан[править | править вики-текст]

В Казахстане исполнительные органы, уполномоченные акиматом района, в год оплачивает 30 часов работы переводчика жестового языка инвалидам по слуху[22][23]. Новостные передачи на государственных каналах должны снабжаться субтитрами[24].

Канада[править | править вики-текст]

В 14-й части Канадской хартии прав и свобод указано, что ответчику в суде, если он не понимает языка судопроизводства, должен быть назначен переводчик, в том числе таким может быть переводчик жестового языка.

В нескольких провинциях (МанитобеАльбертеОнтариоамслен официально признан языком меньшинства[25]. В Онтарио помимо этого разрешено учить глухих детей на амслене и франко-канадском жестовом языке. В последние годы из-за распространения билингвального обучения и из-за ранней установки детям кохлеарных имплантов количество детей, которым преподают на жестовых языках, уменьшилось[26].

Период вопросов в Палате общин переводят на амслен и ФКЖЯ.

Кения[править | править вики-текст]

Кенийский жестовый язык[en] официально не признан, в отвергнутом черновике конституции от 2005 года содержалось предложение о его признании[27].

Непал[править | править вики-текст]

Непальский жестовый язык[en] официально не признан в качестве родного языка глухих непальцев, однако имеется словарь. Местная организация глухих ведёт работу в этом направлении; уже действуют законы против дискриминации инвалидов (включая глухих)[28], а воскресные новостные передачи снабжаются переводом на жестовый язык. Вместе с тем, государство не предоставляет никаких услуг и материальной помощи глухим, а они сами не посещают учреждения высшего образования (либо из-за недостаточного уровня образования, либо по финансовым причинам). В результате этого глухим сложно найти работу и всего 250 из 192 000 трудоустроены. Двуязычного обучения нет, учащимся не предоставляют переводчиков. Диплом переводчика жестового языка не выдаёт ни один университет; заказать услуги государственного переводчика нельзя[6].

Новая Зеландия[править | править вики-текст]

Новозеландский жестовый язык стал третьим государственным языком в апреле 2006 года[29][30]. С тех пор глухим полностью оплачивают стоимость слуховых аппаратов, визитов к сурдологу, оплачивают часть стоимости дополнительного оборудования (виброчасов и проч.), выделяют около 100 долларов на оплату батареек для слуховых аппаратов и предоставляют другие услуги[31].

На телевидении часть программ (около 25 %) идёт с субтитрами. Оклендский технологический университет позволяет получить диплом переводчика жестового языка. В парламенте страны с 2011 года работает глухая Моджо Мэтерс, которой предоставили переводчика.

Норвегия[править | править вики-текст]

Закон об образовании 1988 года разрешил получение дошкольного и начального школьного образования образования на норвежском жестовом языке[25], а преподавание на жестовом языке не считается коррекционным обучением[32]; поправки 1999 года добавили в список также среднее образование. Если учитель преподаёт как минимум одному глухому ребёнку, то он должен пройти курс обучения норвежскому жестовому языку (хотя бы один семестр)[33][25]. В 1996—1997 годах правительство полностью оплачивало этот курс, однако финансирование прекратилось. С 1996 года родителям глухих детей бесплатно предоставляется 40 недель обучения жестовому языку[33] с полным покрытием затрат на проживание, путь до места обучения, а также возмещающий связанные с обучением материальные потери[25].

Россия[править | править вики-текст]

Русский жестовый язык был признан «языком общения при наличии нарушений слуха и (или) речи, в том числе в сферах устного использования государственного языка» 18 декабря 2012 года после утверждения поправок к 14-й статье закона «О социальной защите инвалидов». На практике это означает, что госучреждения в России обязаны предоставлять инвалидам по слуху сурдопереводчика[34]. Ощущается острая нехватка переводчиков: на 2003 год на одного переводчика в Москве приходилось 5000 глухих[35]. Первое в стране отделение жестового перевода начало работу в 2013 году в Московском государственном лингвистическом университете[36].

США[править | править вики-текст]

 
Перевод благословения передднём святого Патрика на американский жестовый язык

Более 40 штатов распознают амслен как иностранный язык[1][37]. Законы о реабилитации 1973 года[en] и об инвалидах 1990 года[en] запрещают дискриминацию, включая дискриминацию глухих. В рамках действия этого закона была создана инициатива о безбарьерной среде, благодаря которой несколько крупных учреждений здравоохранения бесплатно предоставляют глухим переводчиков[38]. По закону об образовании для инвалидов[en] государственные школы бесплатно предоставляют переводчиков нуждающимся детям, а также разрабатывают индивидуальные программы обучения для глухих детей.

Онлайн-петиция на сайте Белого дома за официальное признание амслена региональным языком и разрешение преподавать на нём набрала более 37 000 голосов и была прокомментирована представителями правительства[39].

Таиланд[править | править вики-текст]

Тайский жестовый язык[en] был признан «национальным языков глухих Таиланда» 17 августа 1999 года в резолюции, подписанной заместителем министра[en][40][6]. Имеется запрет на дискриминацию глухих, государство предоставляет официальные документы на жестовом языке, студентам университетов бесплатно предоставляют переводчиков[41]. Имеется организация переводчиков жестового языка[6].

Уганда[править | править вики-текст]

8 октября 1995 года угандийский жестовый язык[en] первым в мире был включён в конституцию страны[4][42].

Украина[править | править вики-текст]

Статья 23 закона «Об основах социальной защищенности инвалидов в Украине» признаёт жестовый язык языком лиц с нарушениями слуха, средством общения и обучения, а также предоставляет жестовому языку защиту государством. Учреждения социальной защиты, правоохранительные органы, органы пожарной безопасности, аварийно-спасательные службы, учреждения здравоохранения, учебные заведения обязаны обеспечивать возможность коммуникации глухих. Также, закон обязывает все телерадиоорганизации Украины адаптировать под нужны глухих официальные сообщения, кино- и видеофильмы, передачи и программы путем субтитрования или жестового перевода[43].

В 2006 году на базе Института специальной педагогики Национальной Академии педагогических наук Украины создана Лаборатория жестового языка, научно-исследовательский центр изучения проблем теории и практики основ педагогического, лингвистического, психологического, психолингвистического изучения национального жестового языка, особенностей функционирования и использования жестового языка в условиях двуязычной среды.

Тем не менее, ощущается сильный недостаток переводчиков жестового языка: на одного переводчика в 2013 году приходилось около 150 глухих[44]; в 2011 году количество адаптированных для глухих телепрограмм составил 5460 часов, что почти на 50 % больше, чем в прошлом году, однако в пересчёте на сутки это лишь полчаса в день[45].

Уругвай[править | править вики-текст]

В Уругвае отсутствует понятие «официального» языка, а уругвайский жестовый язык был признан естественным способом коммуникации глухих в 2001 году[46]. Согласно закону 2008 года «Об образовании», УЖЯ считается родным языком уругвайских глухих[47].

Чили[править | править вики-текст]

Чилийский жестовый язык признан естественным методом коммуникации глухих[48].

Швейцария[править | править вики-текст]

В 1994 году Комитет по вопросам образования, науки и культуры внёс в парламент Швейцарии предложение о признании жестового языка, которое было поддержано парламентом. Несмотря на отсутствие официального статуса, французский, итальянский и швейцарский[en]жестовые языки принимаются во внимание при составлении законопроектов и корректировке старых законов. К примеру, благодаря поправкам в закон об инвалидах, увеличившим сумму пенсии по инвалидности, глухие имеют возможность оплачивать услуги переводчиков, а принятый в 2002 году закон предпосывает увеличить роль жестового языка в обучении глухих[33].

Эфиопия[править | править вики-текст]

 
Преподавательница из колледжа Назарет[en] говорит с эфиопской девочкой на жестовом языке

На государственном и региональном уровне жестовый язык не признан. Университет Аддис-Абебыразработал программу обучения студентов жестовому языку в связи с недостатком преподавателей[49]. В 2008 году для обучения по ней в университет поступило 26 студентов[50].

Южная Африка[править | править вики-текст]

Южноафриканский жестовый язык[en] внесён в конституцию (назван там «жестовым языком»)[51], рассматривается возможность внесения ЮЖЯ в список официальных языков страны[52]. Закон о школьном образовании 1996 года, однако, утверждает, что ЮЖЯ официально признан разрешённым для преподавания на нём в общеобразовательных школах[53].

Япония[править | править вики-текст]

Японский жестовый язык[en] имеет равный с японским языком статус, дискриминация глухих запрещена[54], ЯЖЯ защищён многочисленными законами[4][55]. Глухим гарантировано право на переводчика[56]. С 1989 года имеется государственная сертификация переводчиков жестового языка[54].

Европейский союз[править | править вики-текст]

Европарламент принял первую резолюцию по жестовым языкам (англ. European Parliament Resolution on Sign Languages for Deaf People) 17 июня 1988 года[57]. В резолюции отмечается важность придания профессии переводчика жестового языка официального статуса и обязательность наличия обучающих курсов, позволяющих получить эту профессию. Европарламент рекомендовал телекомпаниям снабжать новостные и прочие программы субтитрами или параллельным переводом на жестовый язык. Государствам-членам Евросоюза предлагалось удостовериться, что вся действительная информация о социальных пособиях, здравоохранении и трудовой деятельности имеет видеоверсию на жестовом языке. Кроме того резолюция должна была ускорить и подстегнуть исследование местных жестовых языков и создание словарей. Особо отмечено, что глухие и слабослышащие должны быть вовлечены в создание законов на национальном и местном уровне[33].

Вторая резолюция, принятая в том же году, англ. European Parliament Resolution on Sign Languages, содержала предложения по приданию жестовым языкам статуса признанных языков глухих и слабослышащих и снова упоминается обязательность субтитров на телевидении. Каждый жестовый язык Европы, согласно резолюции, имеет собственную культурную идентичность[33].

Европейская хартия региональных языков, принятая в 1992 году, призвана защитить и поощрить не только звучащие языки, но и жестовые.

Фленсбургские рекомендации по введению мер, посвящённых региональным языкам и языкам меньшинств (англ. Flensburg Recommendations on the Implementation of Policy Measures for Regional or Minority Languages) 2000 года и сопутствующая конференция фокусировались не на конкретных списках мер по охране языков, а на том, ка́к государства могут добиться соблюдения эффективных экономически, действенных и демократических мер, защищающих языки меньшинств. Было дано поручение о распознавании также и жестовых языков[33].

В следующем году Парламентская ассамблея выпустила рекомендации по правам нацменьшинств. В её восьмом пункте указано, что жестовые языки Европы следует защищать в той же мере, что и звучащие. Комитет министров Совета Европы 15 февраля 2001 года обратился к Комитету по реабилитации и интеграции инвалидов (англ. Committee on the Rehabilitation and Integration of People with disabilities) за разъяснениями, и он постановил, что жестовые языки соответствуют критериям, указанным в Европейской Хартии («языки меньшинств, отличающиеся от языка остального населения, но не ассоциированные с конкретной территорией»). Комиссия заключила, что жестовые языки и их носители нуждаются в особой защите, а также рекомендовала Совету Европы разработать юридические инструменты для охраны жестовых языков и прав их носителей; некоторые делегации выразили желание подписания отдельного протокола по жестовым языкам в рамках Хартии[33].

1 апреля 2003 года Парламентская ассамблея Совета Европы утвердила рекомендацию № 1598 по защите жестовых языков в государствах-членах Совета Европы (англ. Parliamentary Assembly Recommendation 1598 (2003) on the protection of sign languages in the member states of the Council of Europe). Там сообщалось, что Ассамблея считает жестовые языки частью лингвистического и культурного наследия Европы, так как они являются полноценным способом общения для глухих, и соглашается тем, что официальное признание жестовых языков поможет глухим людям интегрироваться в общество и получить доступ к образованию, работе и правосудию. Комитет министров получил рекомендации по созданию юридического инструмента для защиты прав носителей жестовых языков, причём перед его созданием Ассамблея советовала проконсультироваться с экспертами и представителями глухого сообщества. Помимо этого, Ассамблея снова подняла вопрос о подписании дополнительного протокола по жестовым языкам к Языковой Хартии. Комиссия по реабилитации и интеграции инвалидов положительно оценила рекомендацию № 1598[33].

Австрия[править | править вики-текст]

Австрийский жестовый язык (Österreichische Gebärdensprache, ÖGS) был признан парламентом страны в 2005 году; в конституцию добавили новый параграф, гласящий, что АЖЯ — признанный независимый язык. Государство поощряет глухих, к примеру, не взимая платы с владельцев специальных телефонов для слабослышащих и субсидируя технические средства, помогающие им, а также оплачивая стоимость услуг переводчиков с жестовых языков, если они требуются для некоторых важных целей[33][58].

Бельгия[править | править вики-текст]

Франкоязычная Бельгия[править | править вики-текст]

Парламент франкоязычной Бельгии признал франко-бельгийский жестовый язык в декрете от 22 октября 2003 года[59], опубликованном в газете Moniteur. Он также создавал консультативный совет по жестовым языкам, который бы имел возможность обращаться в правительство. Франко-бельгийский жестовый язык был признан разрешённым для преподавания на нём в школах, в некоторых школах всем детям предлагают курс обучения жестовому языку. Глухие могут раз в год обратиться в некоммерческую службу аккредитованного перевода франко-бельгийского жестового языка Info-sourds и получить до 30 бесплатных купонов, каждый из которых может оплатить час перевода[33].

Валлонская служба переводчиков для глухих (фр. Service d’Interprétation pour Sourds de Wallonie) (некоммерческая организация, основанная в 1999 году, но всё ещё не получившая государственную аккредитацию на 2005 год) бесплатно выполняет запросы на перевод от частных лиц и платно от бизнес — всего около 1200 запросов в год.

В школах перевод на жестовый язык осуществляет министерство здравоохранения, а не министерство образования; при этом обязательным считается предварительное обучение чтению по губам[33]. Половина популярных программ на ТВ снабжается субтитрами; меньшая часть — переводом на жестовый язык. Курсы жестового языка очень популярны и ощущается недостаток преподавателей.

Фландрия[править | править вики-текст]

Фламандский жестовый язык был признан парламентом Фландрии в 2006 году. До этого, в 1997, когда фламандская комиссия принимала участие в Проекте по жестовым языкам для Европейского объединения глухих (англ. Sign Languages Project of the European Union of the Deaf in 1997) и привлекла к обсуждению нескольких экспертов, в том числе носителей, лингвистов, образовательные учреждения и тому подобных. По окончании проекта Fevlado (ассоциация фламандских организаций глухих) открыла Центр фламандского жестового языка, где исследовательская работа была продолжена.

Благодаря лоббированию со стороны Fevlado и Бюро переводчиков жестового языка Фландрии был принят закон, согласно которому все услуги переводчиков глухим оплачивает государство[33].

Немецкоязычное сообщество Бельгии[править | править вики-текст]

В немецкоязычном сообществе Бельгии у жестового языка нет статуса признанного; государство не прикладывает никаких усилий к тому, чтобы поощрить компании делать информацию и медиа доступными для глухих. SISW предоставляет услуги перевода для владеющих франко-бельгийским и немецким жестовым языком. При оплате отделением социальной защиты глухих субсидируется до 80 % стоимости перевода[33].

Великобритания[править | править вики-текст]

Англия, Шотландия, Уэльс[править | править вики-текст]

Правительство Великобритании признало британский жестовый язык на государственном уровне в 2003 году[60]. Законопроект о поддержке БЖЯ прошёл первое чтение в Палате общин 19 июня 2013 года[61]. Законопроект предусматривает создание Совета по британскому жестовому языку(англ. British Sign Language Board) и уравнивание жестового языка в правах с валлийским и ирландским.

В сентябре 2013 года партия либеральных демократов проголосовала за включение в свою программу требований о признании БЖЯ официальным языком и его охране[62][63][64].

Северная Ирландия[править | править вики-текст]

В Северной Ирландии Министерством по делам Северной Ирландии официальными языками приняты британский и ирландский жестовые языки (но не северноирландский жестовый язык)[65], однако их статус ниже, чем у официальных язык меньшинств, ирландского и ольстерско-шотландского.

Германия[править | править вики-текст]

С 1989 года Ассоциация глухих Германии при поддержке университетов страны (в особенности — Института жестовых языков Гамбургского университета) занималась вопросом признания немецкого жестового языка[en]. НЖЯ был признан принятием закона об инвалидах 2002 года[66]. Глухие могут бесплатно получить переводчика жестового языка для общения с правительством[67], однако количество переводчиков чрезвычайно мало[33].

Греция[править | править вики-текст]

В Греции жестовый язык признан языком общения глухих и слабослышащих законом от 2000 года[3].

Дания[править | править вики-текст]

Датский жестовый язык[en] не признан на государственном уровне, однако он упоминается во многих официальных документах и руководствах; его использование в образовании, обучение и использование услуг переводчиков жестового языка де-факто одобрены и финансируются государством[25].

Датские глухие имели право на бесплатного переводчика датского жестового языка в период действия программы 2000—2003 годов; программа распространялась на посещения врачей, юристов, страховых компаний, вечерних курсов, на культурных мероприятиях, встречи с профсоюзом на работе и другие события. После его окончания в индивидуальном порядке возможно бесплатно получить перевод при посещении врача.

В 2000 году принят закон об обязательном учёте нужд инвалидов для общественного телевидения, и отныне датские телепередачи должны снабжаться субтитрами. Институт кинематографии при министерстве культуры выделяет субсидии для снабжения фильмов субтитрами[33].

С 1999 года ведётся работа над расширенным словарём датского жестового языка.

Ирландия[править | править вики-текст]

На государственном уровне ирландский жестовый язык[en] не признан, хотя имеется движение, целью которого является признание его третьим государственным языком; это означает внесение поправок в конституцию и референдум[68].

Закон об образовании 1998 года узаконил обучение глухих детей на ирландском жестовом языке «или другом жестовом языке». Всех учителей, работающих в школах для глухих, обучают ИЖЯ; в некоторых школах глухие работают переводчиками и помогают глухим детям, которым преподают слышащие учителя. Студентам вузов при необходимости предоставляют переводчиков жестового языка[33].

Испания[править | править вики-текст]

28 июня 2007 года испанский[es] и каталанский[ca] жестовые языки были признаны испанским парламентом официальными языками страны[3]. В некоторых автономных сообществах[en] (КаталонииАндалусии и Валенсии) жестовый язык признан языком общения глухих[33], в других статус жестовых языков не подтверждён, а сервис предоставления переводчиков ЖЯ не оказывается или оказывается в минимальном объёме.

В Каталонии местное законодательство защищает каталанский жестовый язык и гарантирует его наличие в образовании и средствах массовой информации с 1994 года, лишь в 2006 году его статус был оформлен официально. Аналогична ситуация в Андалусии, там подобный закон о защите действует с 1998 года. В Валенсии в 2006 году глухие официально получили право использовать «жестовый язык» (под этим словосочетанием подразумевается либо ИЖЯ, либо его местный валенсийский диалект)[69].

В 2002 году правительство заключило соглашение о сотрудничестве с Федерацией глухих Испании, в рамках которого с 2002 по 2004 год государство оплатило 62 % стоимости жестового перевода. В 2003 году был принят закон о равных возможностях, в тексте которого указано, что государство берёт на себя обязанности по предоставлению глухим возможности изучать и использовать жестовый язык[33].

Италия[править | править вики-текст]

В парламент было внесено четыре законопроекта (под номерами 4000, 5556, 3083 и 6637), принятие которых будет означать признание за глухими права полноценно использовать итальянский жестовый язык. В Италии по закону учреждения высшего образования за собственные средства должны предоставлять переводчика жестового языка студентам при необходимости. Несмотря на то, что по закону государственные телеканалы должны предоставлять услуги инвалидам, лишь около 20 % передач снабжают субтитрами[33].

Кипр[править | править вики-текст]

В 1999 году Министерство образования и культуры Кипра приняло программное заявление о совместном обучении детей-инвалидов с обычными детьми, в результате чего подавляющее большинство глухих детей посещает общеобразовательные школы[33]. Переход с орального подхода к обучению на жестовый ещё не завершён, учителей, владеющих жестовым языком, недостаточно.

Глухим предоставляются переводчики для посещения суда. Организации глухих общаются с правительством и обговаривают вопрос признания кипрского жестового языка на государственном уровне, несмотря на то, что он с языковой точки зрения не полностью сформировался; его развитие идёт на основе амслена и греческого жестового языка.

Македония[править | править вики-текст]

Македонский жестовый язык признан «естественным способом общения людей»; его регулирует закон, позволяющий любому желающему его учить. Кроме того, закон защищает право каждого нуждающегося на переводчика жестового языка[70].

Нидерланды[править | править вики-текст]

Нидерландский жестовый язык официально не признан. В 1996 году был основан Нидерландский комитет жестового языка, который должен следить за свободой изучения нидерландского жестового языка и отсутствием дискриминации его носителей[33].

Португалия[править | править вики-текст]

В конституции Португалии указано, что государство обязано защищать и развивать португальский жестовый язык[pt][71]. Закон 1998 года обязал государственные каналы сопровождать передачи субтитрами, в результате чего бо́льшая часть программ содержит телетекст[33].

Словакия[править | править вики-текст]

Словакский жестовый язык был признан законом 1995 года «О жестовой речи глухих»[72].

Словения[править | править вики-текст]

В 2002 году был принят Закон о жестовом языке, признавший словенский жестовый язык[en][73]. Согласно ему, 30 часов жестового перевода в год оплачивает государство; ученикам и студентам оплачивают 130 часов. Во время проведения устной части экзаменов вместе с глухим ребёнком присутствует переводчик. Работодатель обязан оплачивать переводчика глухому работнику.

После изменения законодательства в области образования преподавание глухим на жестовом языке станет обязательным[33].

Финляндия[править | править вики-текст]

Финским жестовым языком[en] владеет около 5000 глухих и 10 000 слышащих. Он изучается Исследовательским центром национальных языков с 1984 года. В 1996 году был принят закон, обязавший Центр заниматься вопросами ФЖЯ. В следующем году открылся Совет по жестовому языку.

В 1995 году финский жестовый язык был внесён в конституцию, обновлённую в 1999 году вместе с отдельной главой против дискриминации по любому признаку[33][74]. Согласно Закону об услугах и помощи инвалидам местные власти обязаны предоставлять глухим услуги по переводу жестового языка для удовлетворения ежедневных потребностей по крайней мере в 120 часов в год (слепоглухим — 240). В Законах о начальном и среднем обучении 1998 года было разрешено преподавать на ФЖЯ в начальных и средних школах по желанию учащегося. Старшеклассникам и студентам предоставляют переводчиков согласно текущему законодательству.

В 1998 году в Финляндии впервые открылась специальность «учитель финского жестового языка», обучение на которой занимает 120 недель; обучение на переводчика жестового языка занимает 140 недель.

Во исполнение Закона о телерадиокомпании Yle 1998 года новости ежедневно выходят с переводом на жестовый язык. На всех телеканалах Yle используется телетекстЕвангелическо-лютеранская церковь Финляндии начало перевод Священного Писания на ФЖЯ в 1999 году.

Франция[править | править вики-текст]

Национальная федерация глухих Франции провела «тихий марш» 17 марта 1999 года, после которого президенту Национального собраниябыло направлено требование о признании французского жестового языка. Также федерацией ведётся работа по увеличению количества школ, где можно было бы изучать ФЖЯ.

12 октября 2000 года представитель министерства образования обратил внимание на удручающее состояние предлагаемого глухим образования. По запросу Федерации глухих он сравнил имеющиеся у него данные с результатами двуязычного обучения, практикующегося вТулузе, после чего началось движение за билингвальное образование. Советник министерства образования разослал всем учителям из школ для глухих письма, в которых просил использовать ФЖЯ в обучении.

В 2004 году сенат принял к рассмотрению черновик закона об инвалидах, в котором предлагалось официально признать французский жестовый язык. 11 февраля 2005 года ФЖЯ получил статус «полноценного языка» в Законе об образовании[75].

Чехия[править | править вики-текст]

Чешский жестовый язык был юридически признан языком после принятия Закона о жестовом языке 155/1998 Sb («Zákon o znakové řeči 155/1998 Sb»)[76].

Швеция[править | править вики-текст]

Шведский жестовый язык[sv] был официально признан языком глухих в 1981 году[25]Губернские думы[en] с 1982 года обязаны предоставлять глухим переводчиков при необходимости (при посещении учреждений здравоохранения, на работе и отдыхе и т. д.)[33]. С 1983 года обучение глухих детей (в одной из пяти специализированных школ) проходит по билингвальным программам, причём среди персонала школ около трети составляют глухие. С 1995 года все шведские школьники могут выбрать ШЖЯ третьим языком для изучения. Закон об образовании 1998 года с поправками от 1999 года разрешил преподавание на ШЖЯ, хотя шведский и английский остаются обязательными предметами для глухих детей[33]. С 1997 года Швеция предоставляет родителям глухих детей бесплатный четырёхлетний курс шведского жестового языка продолжительностью в 240 часов. В 2003 году профессия переводчика жестового языка была официально признана государством.

 

 

Тяжба с английским королём

Оммаж Эдуарда I королю Филиппу

Советники Филиппа, воспитанные в духе традиций римского права, старались всегда подыскать «законную» почву для требований и домогательств короля и облекали важнейшие дипломатические споры в форму судебных процессов. Все правление Филиппа наполнено ссорами, «процессами», дипломатическим сутяжничеством самого беззастенчивого свойства.

Так, например, подтвердив за королём английским Эдуардом I владение Гиенью, Филипп после целого ряда придирок вызвал его на суд, зная, что Эдуард, воевавший как раз в это время с шотландцами, явиться не может. Эдуард, боясь войны с Филиппом, прислал к нему посольство и на сорок дней позволил ему занять Гиень. Филипп занял герцогство и не захотел, по условию, оставить его. Начались дипломатические переговоры, которые привели к началу военных действий; но в конце концов Филипп отдал Гиень, с тем чтобы английский король по-прежнему принёс ему присягу и признал себя его вассалом. Происходило это в 12951299 гг. Военные действия против Англии окончились потому, что союзники англичан, фламандцы, руководимые самостоятельными интересами, стали тревожить север королевства.

 

Продажа жены в Англии

[править | править исходный текст]
Материал из Википедии — свободной энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
A colour illustration of a market scene. A woman is attached to one of 13 men, who stand on either side of a wooden fence, looking at her with various expressions of glee on their faces. A drummer boy, in military costume, beats a large drum. Two dogs stand in the dirt. One of the men holds what appears to be a mug of ale. The woman stands proudly, one arm bent toward her waist, and has a smirk on her face. To the extreme right, in the back of the scene, another woman appears shocked by the drama before her.
«Продажа жены» (1812—1814). Автор — Томас Роулендсон. Картина создаёт у зрителя впечатление, что жену продают с её согласия[1]

Английский обычай продажи жены являлся способом прекращения неудачного брака по взаимному согласию. Обычай начал формироваться в конце XVII века, когда развод был практически невозможен для всех, кроме самых зажиточных людей. Приведя жену за поводок на шее, руке или талии, муж устраивал публичный аукцион и отдавал жену тому, кто предложит за неё наивысшую цену. Продажа жены служит фоном для романа Томаса Харди «Мэр Кэстербриджа», в начале которого главный герой продаёт свою жену, и этот поступок не даёт ему покоя всю жизнь, а в конечном счёте приводит к смерти.

Хотя обычай продажи жены не имел правовых оснований и часто приводил к судебному преследованию, особенно начиная с середины XIX века, отношение властей к нему было неоднозначным. Письменно зафиксировано как минимум одно сообщение судьи начала XIX века, где он утверждал, что считает себя не вправе запрещать продажу жён. Известны случаи, когда местные уполномоченные закона о бедных заставляли мужчин отказываться от содержания семьи на территории работного дома и продавать своих жён.

Продажа жён сохранялась в той или иной форме до начала XX века. Юрист и историк Джеймс Брайс писал в 1901 году, что в это время жён по-прежнему иногда продавали. Женщина, дававшая показания в полицейском суде Лидса в 1913 году, заявляла, что была продана одному из коллег мужа за 1 фунт стерлингов. Это одно из последних сообщений о случаях продажи жены в Англии.

 

 

Законодательная база[править | править исходный текст]

Продажа жены в её «ритуальной форме» является «изобретённым обычаем», который возник в конце XVII века[2], хотя есть отчёт 1302 года от человека, который «предоставил свою жену другому человеку по договору, закреплённому печатью»[3]. С ростом популярности газет сообщения об этой практике появляются всё чаще во второй половине XVIII века[4]. По словам писателя двадцатого века Кортни Кенни, этот ритуал был «обычаем, уходящим корнями достаточно глубоко, чтобы показать, что он не имеет недавнее происхождение»[5], но, касаясь в 1901 году вопроса о продаже жены, Джеймс Брайс писал, что «в нашей [английской] юриспруденции нет никаких следов какого-либо подобного права»[6]. Он также заметил, что, однако, «каждый слышал о странной привычке продажи жены, которая до сих пор иногда случается среди низших классов в Англии»[7].

Брак[править | править исходный текст]

До принятия Закона о браке 1753 года официальная церемония брака перед священником не являлась юридическим требованием в Англии, и браки не регистрировались. Всё, что требовалось, было согласие обеих сторон на союз, при условии, что каждый из них достиг установленного законом возраста[8]: для девочек 12 лет, для мальчиков — 14[9]. Женщины были полностью подчинены своим мужьям. После вступления в брак муж и жена становились одним лицом с точки зрения права, а женщина получала статус замужней женщины. Так выдающийся английский судья сэр Уильям Блэкстон писал в 1753 году: «Само бытие или правовое существование женщины приостанавливается в период брака, или, по крайней мере, оно объединено и включено в её мужа, под чьим крылом, защитой и прикрытием она выполняет всё». Замужние женщины не могли владеть имуществом сами по себе и были фактически сами собственностью своих мужей[10]. Блэкстон заметил, однако, что «даже ограничение право- и дееспособности жены по большей части предназначено для её защиты и пользы. Так велика благосклонность законов Англии к женскому полу»[3].

Развод[править | править исходный текст]

В начальный период новой истории в Англии существовало пять различных способов прекращения брака. Один из них — подать в церковный суд на разделение постели и стола, на основании супружеской измены или угрожающей жизни жестокости, но это не давало разрешения на повторный брак[11]. После 1690 года развод был возможен только путём обращения в парламент, и этот процесс был длительным и дорогостоящим[12][nb 1] Бракоразводный акт 1857 года и суды для развода, созданные для реализации этого акта, сделали расторжение брака проще и значительно дешевле, но для бедных трудящихся классов развод оставался чрезмерно дорогой возможностью[12]. Альтернативой было получить «частное разделение», то есть соглашение, заключённое между обоими супругами, воплощённое в акт разделения, составленный нотариусом. Дезертирство или побег были также возможны, при этом жена была вынуждена покинуть семейный дом, или муж просто создавал новый дом вместе со своей любовницей[11]. Наконец, наименее популярное ухищрение в виде продажи жены было альтернативным, хотя и незаконным способом прекращения брака[15]. «Законы уважения к женщинам при рассмотрении их естественных прав» (1777) отмечали, что для бедного продажа жены рассматривалась как «способ расторжения брака», когда «муж и жена сильно устали друг от друга и согласились расстаться, если у человека было намерение подтвердить подлинность намериваемого разделения, сделав его предметом общественной огласки»[14].

Хотя некоторые жёны XIX века и возражали, записи же жён XVIII века препятствуют тому, чтобы рассматривать их продажу как не существовавшую. Без финансовых ресурсов и необходимых для независимой жизни навыков для многих женщин продажа была единственным выходом из неудачного брака[16]. Действительно, жена иногда, как сообщается, настаивала на продаже. Одна жена, проданная на рынке в Уэнлоке за 2 шиллинга 6 пенсов в 1830 году, настаивала на завершении сделки, несмотря на опасения её мужа в последнюю минуту: «её муж смутился и попытался прекратить сделку, но Мэтти вынудила его продолжить. Она хлестнула передником по лицу своего мужа и сказала: Негодяй. Я должна быть продана. Я хочу перемен»[17]. Для мужа продажа была избавлением от супружеских обязанностей, которые включали финансовую ответственность за свою жену[16].

Особенности продажи[править | править исходный текст]

Герцог Чандос во время пребывания в небольшой деревенской гостинице увидел, как конюх бьёт свою жену самым жестоким образом; он вмешался и буквально купил её за полкроны. Это была молодая и красивая женщина; герцог дал ей образование; и после смерти её мужа он женился на ней. На своём смертном одре она собрала весь дом, рассказала им свою историю, и вывела из неё трогательную мораль об опоре на провидение, поскольку из самой жалкой ситуации она была внезапно поднята на одну из величайших вершин процветания; она попросила у них прощения, если когда-либо их несправедливо обидела, а затем отпустила их с подарками; умерев почти в тот же миг[18].

Неясно, когда ритуальный обычай продажи жены на публичных торгах начался впервые, но, вероятно, это произошло где-то в конце XVII века. В ноябре 1692 года «Джон, сын Нафана Уайтхауса, в Типтоне, продал свою жену господину Брасергёрдлу», хотя способ этой продажи не описан. В 1696 году Томас Хит Маулстэр был оштрафован за «сожительство незаконным образом с женой Джорджа Фулера из Чиннера… купив её у мужа за 2 фунта стерлингов»[19], и эта практика, как представляется, получила широкое распространение и основательно укрепилась по всей Англии к середине XVIII века, сохраняясь вплоть до начала XX века, хотя к тому времени в «продвинутом этапе разложения»[20].

В большинстве отчётов указывается, что о продаже сообщалось заранее, возможно, путём объявления в местной газете. Она обычно принимала форму аукциона, зачастую на местном рынке, к которому жену вели за поводок (как правило, из верёвки, но иногда из ленты)[5] на шее или на руке[21]. Часто сделка с покупателем была обговорена заранее, и продажа в таком случае принимала форму символического развода и повторного вступления в брак, как в случае из Мэйдстоуна, где в январе 1815 года Джон Осборн планировал продать свою жену на местном рынке. Однако, поскольку рынка в тот день не было, продажа произошла «напротив угольной баржи на Эрл-стрит», где «очень регулярным образом» его жена и ребёнок были проданы за 1 фунт стерлингов человеку по имени Уильям Сёржант. В июле того же года одна жена была привезена на рынок Смитфилд в карете и продана за 50 гиней и одну лошадь. После того как продажа была закончена, «дама с её новым господином и повелителем взобрались в красивый кабриолет, который ждал их заранее, и уехали». На другой продаже в сентябре 1815 года на рынке Стейнс «только три шиллинга и четыре пенса были предложены за лот, никто не решился бороться с заявителем за белокурый объект, чьи достоинства могли быть оценены только теми, кто знал их. Этот покупатель мог похвастаться долгим и интимным знакомством»[22].

Хотя инициатива исходила, как правило, от мужа, жена должна была согласиться на продажу. Доклад 1824 года из Манчестера свидетельствует, что «после нескольких торгов жена была сбита до 5 шиллингов, но ей не понравился покупатель, и она была выставлена снова за 3 шиллинга и кварту эля»[23]. Часто жена уже жила со своим новым партнёром[24]. В одном случае 1804 года лондонский лавочник нашёл свою жену в постели с незнакомым ему человеком, который после препирательства предложил купить его жену. Лавочник согласился, и в этом случае продажа могла стать приемлемым способом разрешения ситуации. Тем не менее, продажа иногда была спонтанной, и жена могла оказаться предметом предложений от совершенно незнакомых людей[25]. В марте 1766 года плотник из Сауфуорка продал свою жену «в припадке супружеского безразличия в пивной». Протрезвев, мужчина попросил её вернуться и, после того, как она отказалась, повесился. Домашняя драка могла иногда предшествовать продаже жены, но в большинстве зарегистрированных случаев намерением было завершение брака таким образом, чтобы придать ему легитимность развода[26]. В некоторых случаях жена сама организовывала свою продажу и даже предоставляла деньги для своего агента, чтобы выкупить её из брака, как это было в деле 1822 года в Плимуте[27].

Середина XIX века[править | править исходный текст]

В середине XIX века считалось, что продажа жены была ограничена нижними слоями рабочих, особенно живущих в отдалённых сельских районах, но анализ профессий мужей и покупателей показывает, что обычай был сильнее всего в «прото-индустриальных» общинах. Из 158 случаев, в которых занятие может быть установлено, самая большая группа (19) была вовлечена в животноводство или занята в транспорте, 14 работали в строительстве, 5 были кузнецами, 4 трубочистами и 2 описаны как господа, наводя на мысль, что продажа жены касалась не только простолюдинов. Наиболее заметный случай касается Генри Бриджеса, второго герцога Чандоса, который, как сообщается, купил свою вторую жену у конюха примерно в 1740 году[28].

Цены, которые платили за жён, значительно различаются, от высокого уровня в £100 плюс £25 за каждого из её двоих детей в одной продаже 1865 года (что примерно эквивалентно £10 800 в перерасчёте на 2011 год) до низкого уровня в стакан пива или даже бесплатно. Наименьшее количество денег, участвовавшее в продаже, было три фартинга (три четверти одного пенни), а обычная цена, как представляется, была между 2 шиллингами 6 пенсами и 5 шиллингами[29]. По мнению писателей Уэйд Мэнселл и Белинды Мэтэярд, деньги, кажется, обычно были на втором плане[4], более важным фактором выступало то, что продажа виделась многим как юридически обязательный договор, несмотря на то, что она не имела никаких оснований в законе. Некоторые из новых пар оказывались при этом двоежёнцами[26], но отношение чиновников к продаже жены было двусмысленным[4]. Сельское духовенство и судьи знали об этом обычае, но, казалось, не были уверены в его незаконности или предпочитали закрывать на него глаза. Записи об обычае были найдены в регистрах крещения, такие как этот пример из Пэрлэя в Эссексе, от 1782 года: «Эми — дочь Моисея Стеббинга и его купленной жены, доставленной к нему на поводке»[30]. В 1819 году судья, который пытался помешать продаже в Эшбурне, Дерби, но был закидан камнями и отогнан толпой, потом заметил:

Хотя настоящей конечной целью для моей отправки полицейских было предотвращение этой скандальной продажи, очевидным мотивом является сохранение общественного порядка… Что касается самого акта продажи, то я действительно не думаю, что имею право предотвратить её или даже просто чинить ей какие-либо препятствия, потому что она опирается на обычай, сохраняемый народом, и, возможно, было бы опасно лишить их его каким-либо законом, предназначенным для этой цели.

В некоторых случаях, как в случае Генри Кука от 1814 года, власти на основе «Закона о бедных» заставляли мужа продать свою жену, вместо того, чтобы сохранить её и её ребёнка в работном доме. Жена Кука была доставлена на Кройдонский рынок и продана за один шиллинг, приход оплатил стоимость путешествия и «свадебный обед»[31].

Место продажи[править | править исходный текст]

24 октября 1766 года
 

Именно в этот день согласовано между Джоном Парсонсом прихода Мидсамер-Нортон в графстве Сомерсет, суконщиком, и Джоном Тукером, того же места, господином, что указанный Джон Парсонс за сумму шесть фунтов и шесть шиллингов, заплаченных тут же наличными указанному Джону Парсонсу, продаёт, назначает правопреемником и ставит главой над указанному Джону Тукеру Энн Парсонс, жену указанного Джона Парсонса, со всеми правами, имуществом и какими-либо обязательствами, которые он, указанный Джон Парсонс, будет иметь по отношению к указанной Энн Парсонс в течение естественного срока жизни её, указанной Энн Парсонс. В удостоверение чего я, указанный Джон Парсонс, прикладываю мою руку в день и год, указанные выше.
 

Джон Парсонс.
 

Свидетель: Уильям Чиверс.

Чек о продаже жены, содержащийся в петиции 1768 года[5]

Выбирая рынок в качестве места для продажи, супружеская пара обеспечивала себе большую аудиторию, которая делала их разделение широко засвидетельствованным фактом[32]. Использование поводка было символическим, после продажи он вручался покупателю как знак того, что сделка завершена[4], а в некоторых случаях вовлечённые лица пытались дополнительно узаконить продажу, принуждая победившего участника подписать договор, признающий, что продавец не имеет никакой дальнейшей ответственности перед своей женой. В 1735 году одна успешная продажа жены в Санкт-Клементсе была обнародована обыкновенным глашатаем[nb 2], который бродил по улицам, чтобы местные торговцы знали, что бывший муж не намерен больше погашать «какие-либо долги, которые она может сделать». Ту же самую цель преследовало объявление, размещённое в «Ipswich Journal» в 1789 году: «ни одному лицу или лицам не доверять ей от моего имени… потому что она уже не моё право»[33]. Те, кто участвовал в таких продажах, иногда пытались узаконить сделку, о чём свидетельствует купчая на жену, сохранённая в Британском музее. Чек содержится в петиции, представленной Сомерсетскому суду в 1758 году женой, которая около 18 месяцев назад была продана её мужем за 6 фунтов стерлингов и 6 шиллингов «ради его причуды». Ходатайство не возражает против продажи, а скорее направлено против того, что её муж вернулся через три месяца и потребовал ещё денег от своей жены и её нового мужа[5].

В Суссексе гостиницы и общественные здания были обычным местом для продажи жены, а алкоголь часто составлял часть оплаты. Например, когда один мужчина продал свою жену за баранью лопатку и огурец в Яптоне в 1898 году, покупатель заплатил 7 шиллингов 6 пенсов и 1 имперскую кварту (1,1 литра) пива. Продажа веком ранее в Брайтоне включала «8 горшков пива» и 7 шиллингов, а в Нинфилде в 1790 году человек, который обменял свою жену в деревенской гостинице на полпинты джина, позже передумал и купил её назад[34].

На продаже жены иногда присутствовали огромные толпы народа. Продажа в Халле в 1806 году «была отложена из-за толпы, которую собрало такое экстраординарное происшествие», отсюда следует, что продажи жены происходили относительно редко и поэтому обладали такой популярностью. Частота этого ритуала по разным оценкам составляет около 300 случаев за период между 1780—1850-ми годами, что относительно невелико по сравнению со случаями дезертирства, которые в викторианскую эпоху исчисляются десятками тысяч[35].

Распространение и символизм[править | править исходный текст]

Refer to caption
Французское изображение английского дворянина, направляющегося на Смитфилдовский рынок, чтобы продать свою жену

Продажа жены, как представляется, была широко распространена в Англии, но довольно редко встречается в соседнем Уэльсе, где сообщается лишь о нескольких случаях. Наибольшее число случаев в 1760—1880-е годы было зафиксировано в английском графстве Йоркшир — сорок четыре. Это значительно больше, чем 19 случаев в Мидлсексе и Лондоне за тот же период, несмотря на французскую карикатуру на Джона Буля, в ботфортах со шпорами стоящего на лондонском Смитфилдском рынке и кричащего: «à quinze livres ma femme!» («£15 за мою жену!»), в то время как Миледи с ошейником на шее стоит в загончике[36].

В Шотландии в позднейший период зафиксирован только один случай продажи жены — некую Мэри Макинтош выставил на продажу муж на рынке Грассмаркет в Эдинбурге 16 июля 1828 года. Этот прецедент послужил поводом для массовой драки, которую очевидец описал следующим образом:

Женщины округи, числом около семисот, собравшись и вооружившись камнями, причём некоторые даже кинули их, а другие завернули камни в чулки и носовые платки, устремились в атаку на толпу, нанося удары по всем, кто подворачивался под руку; добравшись наконец до аукциониста, они разодрали и расцарапали тому лицо самым жутким образом, вследствие нанесённого прекрасному полу оскорбления[37].

Возможно, этот скандальный случай явился причиной того, что обычай продажи жены в Шотландии так и не прижился, несмотря на то, что некоторые авторы пытались представить эту «варварскую практику» устоявшейся[38]. В то же время следует указать на тот факт, что в Средние века продажа жён имела в Шотландии столь широкое распространение, что Папе Григорию VII даже пришлось издать официальный запрет на неё[39].

В своем отчёте «Жёны на продажу» автор Самуэль Пайиэт Менфи собрал 387 инцидентов, связанных с продажей жены, последний из которых произошёл в начале XX века[40]. Историк Е. П. Томпсон рассматривал многие случаи Менфи как «расплывчатые и сомнительные», и считал, что некоторые из них посчитаны дважды, но всё же согласился, что около 300 были подлинными, которые в сочетании с его собственными исследованиями в результате дали около 400 случаев[41].

Менфи утверждал, что ритуал являлся зеркальным отражением продажи скота — символическое значение ошейника; жёны иногда даже оценивались на вес, как домашний скот. Хотя поводок рассматривался как ключевой элемент придания «законности» продаже, Томпсон предположил, что, возможно, Менфи не понимал социального контекста трансакции. Рынкам отдавалось предпочтение не потому, что там продавали скот, а потому, что они предлагали общественное место, где разделение мужа и жены могло быть засвидетельствовано. Продажи часто происходили на ярмарках, перед общественными зданиями или местными достопримечательностями, такими как обелиск в Престоне (1817) или «Болтонский газовый столб»[nb 3] (1835), где можно было ожидать массовое скопление людей[42].

С современной точки зрения, продажа жены как движимого имущества — унижение, даже если рассматривать это как форму развода[43]. Тем не менее, в большинстве докладов того времени подчёркиваются независимость женщин и их жизнестойкость: женщины описаны как «красивая», «полногрудая», «хорошо выглядящая», «привлекательная деревенская девушка» или как «весёлая и шаловливая»[44].

Наряду с другими английскими обычаями поселенцы, прибывшие в американские колонии в конце XVII и в начале XVIII века, принесли с собой практику продажи жены, а также убеждённость в её легитимности, как способе прекращения брака. В 1645 году «Особый суд» Хартфорда, штат Коннектикут, сообщил о случае Баггетта Эглстона, который был оштрафован на 20 шиллингов за то, что «…завещал после своей смерти свою жену одному молодому человеку». Газета «Boston Evening-Post» сообщила 15 марта 1736 года о споре между двумя мужчинами и одной женщиной, когда каждый утверждал, что она его жена, но вышло так, что один из них на самом деле предоставил свои права на неё другому за пятнадцать шиллингов. Покупатель, по-видимому, отказался платить в полном объёме и пытался вернуть «свою» жену задёшево. Ему дали недостающую сумму двое щедрых прохожих, и он заплатил мужу, который тут же «…дал этой женщине скромный салют, желая ей всего хорошего, а своему брату Стерлингу пожелал много радости в его сделке»[45]. В отчёте 1781 года Уильяма Коллингса из Южной Каролины записано, что он продал свою жену за «два доллара и полдюжины чаш грога»[46].

Изменение отношения[править | править исходный текст]

В пятницу мясник выставил свою жену на продажу на рынке Смитфилда, недалеко от гостиницы Рэм, с поводком на шее и верёвкой на талии, за которую её привязали к ограде, а счастливым покупателем стал один извозчик, отдавший мужу три гинеи и крону за его былое ребро. Жаль, что нет управы на такое развратное поведение низших сословий.
The Times (июль 1797)[47]

К концу XVIII века некоторая враждебность по отношению к продаже жены начала проявлять себя среди широких слоёв населения. Одна продажа в 1756 году в Дублине была прервана группой женщин, которые «спасли» жену, после чего муж подвергся судилищу и был помещён в загон со скотом до раннего утра следующего дня. Примерно в 1777 году продажа жены в Кармартеншире вызвала в толпе «сильную тишину» и «чувство неловкости у собравшихся»[48]. Сообщения о продаже жены участились от 2 за десятилетие в 1750-х до пика в 50 между 1820 и 1830 годами. По мере роста числа зарегистрированных случаев увеличивалось также несогласие с практикой, которая стала рассматриваться в качестве одного из тех народных обычаев, которые социальная элита считала своей обязанностью искоренить. Мировые суды на квартальных сессиях стали более активными в наказании тех, кто участвовал в продаже жены, и некоторые пробные случаи в центральных судах подтвердили незаконность подобной практики[49]. Газетные отчёты часто были уничижительными: «Самая отвратительная и постыдная сцена», — так описывалось это в докладе 1832 года, но число случаев продажи жены начало значительно сокращаться не ранее 1840-х годов. Томпсон обнаружил 121 опубликованный доклад продажи жены между 1800 и 1840 годами, по сравнению с 55 между 1840 и 1880 годами[36].

A full-length portrait of an elderly man, seated. He wears long flowing red and white robes, a long grey wig, and holds a rolled document in his left hand. His right hand rests on a table littered with documents. Behind him, the corner of a room, with ornate plaster architrave, is visible.
Уильям Мюррей, первый граф Мэнсфилда, рассматривал продажу жены, как сговор с целью совершения прелюбодеяния

Главный судья лорд Уильям Мюррей, первый граф Мэнсфилда, рассматривал продажу жены как сговор с целью совершения прелюбодеяния, но лишь немногие из упомянутых в газетах случаев такой продажи вели к уголовному преследованию в судебном порядке[4]. «Таймс» сообщила об одном таком происшествии в 1818 году, когда человек был осужден за продажу своей жены на Леоминстерском рынке за 2 шиллинга 6 пенсов[50]. В 1825 году человек по имени Джонсон был обвинён за то, что пел песню на улицах, описывая достоинства своей жены с целью продажи её тому, кто предложит самую высокую цену на Смитфелдовском рынке. Такие песни не были уникальными; примерно в 1842 году Джон Эштон написал стих «Продажа жены»[nb 4][52]. Полицейский сотрудник, арестовавший Джонсона, заявил, что этот человек собрал «толпу всех видов бродяг, которые, казалось, слушали его песенку, но на самом деле, собрались для того, чтобы обчистить карманы прохожих». Ответчик, однако, заявил, что у него «и в мыслях не было, чтобы продать свою жену, которая, бедняга, сидит дома с голодными детьми, в то время как он пытается заработать кусок хлеба для них силой своих лёгких». Он также напечатал копии этой песни и рассказ о продаже жены, чтобы заработать деньги. Перед тем как отпустить его, лорд-мэр, судивший этот случай, предупредил Джонсона, что эта практика не может быть разрешена, и этого впредь не должно повториться[53]. В 1833 году продажа женщины состоялась в Эппинге. Она была продана за 2 шиллинга 6 пенсов с обязанностью доплатить ещё 6 пенсов. Протрезвев и представ перед мировым судьёй, муж утверждал, что он был вынужден вступить в брак по воле приходских властей, «никогда не жил с ней, и что она жила в открытом прелюбодеянии с человеком по имени Брэдли, кем она и была куплена». Мужа заключили в тюрьму за то, что «бросил свою жену»[54].

A woman stands on a raised platform, her eyes closed. A man stands below her, holding a halter which is connected to her waist. A group of men stand to the right, studying the woman. Livestock stand freely amongst the men, and one stands in a position behind the 'seller' which makes it appear as though he has horns growing from his head.
Французская гравюра 1820 года об английской продаже жены. Действие происходит на рынке крупного рогатого скота, что ставит происходящее в контекст продажи скота и намекает, что у жены уже есть любовник, так как муж показан, очевидно, с «рогами», что является традиционным символом рогоносца

Продажа жены была изображена во французской пьесе XIX века «Лондонский рынок»[55]. Говоря о драматургии и современном ему французском отношении к обычаю в 1846 году, писатель Ангус B. Рич пожаловался: «Они подсчитывают длинный и воображаемый список наших неудач… [Они] скорее откажутся верить в географическое и физическое существование Лондона, чем откажутся верить в изумительный факт, будто в Англии муж продаёт свою жену так, как он продаёт коня или свою собаку»[56]. Такие жалобы были по-прежнему обычными почти 20 лет спустя; в «Книге дней» (1864) автор Роберт Чемберс писал о случае продажи жены в 1832 году и отмечал, что «отдельные случаи продажи жены, которые вызывают у нас не более чем мимолётную усмешку, производят сильное впечатление на наших континентальных соседей, которые постоянно ссылаются на это, как свидетельство нашей низкой культуры»[57].

Смущённый подобной практикой, правовой справочник 1853 года обязывал английских судей покончить с мифом продажи жены: «Это широко распространённая ошибка, что муж может избавиться от своей жены, продав её на открытом рынке с петлёй на шее. Такие действия с его стороны должны быть жестоко наказуемы местным судьёй»[58]. Первоначально опубликованное в 1869 году, руководство Бернса «Мировой судья и приходской сотрудник» утверждает, что «публичная продажа или покупка жены является явно уголовным преступлением… И многие дела против мужей за продажу, а других за покупку, были возбуждены в последнее время с лишением свободы на срок до шести месяцев»[59].

Другой формой продажи жены был договор за печатью о передаче правового титула. Хотя изначально гораздо более редкая форма, чем продажа через аукцион, эта практика стала более широко распространена после 1850-х годов, когда общественное мнение повернулось против продажи жены на рынке[60]. Вопрос об общепризнанной легитимности продажи жены был также доведён до сведения правительства. В 1881 году министра внутренних дел Уильяма Харкорта попросили прокомментировать инцидент в Шеффилде, когда мужчина продал свою жену за кварту[nb 5] пива. Харкорт ответил: «Не существует свидетельств где-либо в Англии того, что продажа жён является законной», а также, «что не существует такой практики, как продажа жены»[61]. Но даже ещё позднее, в 1889 году, один член «Армии спасения» продал свою жену за шиллинг в Хакнелл Торкард, Ноттингемшир, а затем привёл её на поводке в дом своего покупателя — последний случай, в котором упоминается использование ошейника[60]. Наиболее недавний английский случай продажи жены был зарегистрирован в 1913 году, когда женщина, дававшая показания в суде полиции Лидса, утверждала, что муж продал её одному из своих товарищей за один фунт стерлингов. Способ её продажи, однако, остаётся неописанным[20].

Источники[править | править исходный текст]

Примечания

↑ Показывать компактно

  1. В своём приговоре 1844 года двоежёнцу на судебном разбирательстве в Уорик, Уильям Генри Мол описал процесс в деталях[13]: «…Я скажу вам, что вы должны были сделать… Вам следовало поручить своему адвокату возбудить иск против соблазнителя Вашей жены за прелюбодеяние. Это бы стоило Вам около 100 фунтов. Когда бы Вы получили решение (хотя и не обязательно о получении фактического возмещения по суду) против него о нанесении Вам существенного ущерба, Вы должны были дать указание Вашему поверенному о подаче иска в Церковный суд на разлучение разводом. Это стоило бы Вам ещё 200 или 300 фунтов. Получив разлучение разводом, Вам следовало посредством адвоката появиться в палате лордов, чтобы получить частный закон парламента о расторжении брака, что сделало бы Вас свободным и правомочным, чтобы жениться на персоне, которую Вы взяли себе в жёны без всякого разрешения. Законопроект, возможно, отклонялся бы на всех этапах его прохождения в обеих палатах парламента, и на всё вместе Вам пришлось бы потратить около тысячи или 1200 фунтов. Вы, вероятно, скажете мне, что у Вас никогда в жизни и близко не было тысячи фартингов, но, заключённый, это не делает никакой разницы. Заседая здесь, как английский судья, я считаю своим долгом сказать Вам, что это не та страна, в которой есть один закон для богатых, а один для бедных. Вы будете заключены в тюрьму на один день. Так как Вы были в заключении с начала судебного разбирательства, вы можете уйти»[14]. Это заявление позже способствовало принятию закона 1857 года.
  2. Глашатай был человеком, чья обязанность заключалась в публичном уведомлении от имени своего работодателя.
  3. «Газовый столб» был большой чугунной вазой, возведённой в начале девятнадцатого века, на базарной площади Болтона, на вершине которой был газовый фонарь. Вся структура была около 30 футов (9,1 метра) высотой.
  4. Thank you, sir, thank you, said the bold auctioneer,
    Going for ten—is there nobody here
    Will bid any more? Is this not a bad job?
    Going! Going! I say—she is gone for ten bob[51].
  5. 1 английская имперская кварта = 1,1365 л.

Business corporation

From Wikipedia, the free encyclopedia
  (Redirected from Corporate law)
Jump to: navigation, search

A business corporation is a for-profit firm that is incorporated or registered under the corporate or company law of a state. The four defining characteristics of the modern corporation are:[1]

In many developed countries outside of the English speaking world, company boards are appointed as representatives of both shareholders and employees to "codetermine" company strategy.[2] Corporate law is often divided into corporate governance (which concerns the various power relations within a corporation) and corporate finance (which concerns the rules on how capital is used).

 

 

Definition[edit]

The word "corporation" is generally synonymous with large publicly owned companies in United States. In United Kingdom, "company" is more frequently used as the legal term for any business incorporated under the Companies Act 2006. Large scale companies ("corporations" in business terminology in the US sense) will be PLCs in the United Kingdom and will usually have shares listed on a Stock Market. In British legal usage any registered company, created under the Companies Act 2006 and previous equivalent legislation, is, strictly, a particular subcategory of the wider category, "corporation". Such a company is created by the administrative process of registration under the Companies Act as a general piece of legislation. A corporation, in this British sense, can be a corporation sole which consists of a single office occupied by one person e.g. the monarch or certain bishops in England and Wales. Here, the office is recognized as separate from the individual who holds it. Other corporations are within the category of "corporation aggregate" which includes corporate bodies created directly by legislation such as the Local Government Act 1972; Universities and certain professional bodies created by Royal Charter; corporations such as industrial and provident societies created by registration under other general pieces of legislation and registered companies which are the subject matter of this article.[3]

In the United States, a company may or may not be a separate legal entity, and is often used synonymously with "firm" or "business." A corporation may accurately be called a company; however, a company should not necessarily be called a corporation, which has distinct characteristics. According to Black's Law Dictionary, in America a company means "a corporation — or, less commonly, an association, partnership or union — that carries on industrial enterprise."[4]

The defining feature of a corporation is its legal independence from the people who create it. If a corporation fails, its shareholders will lose their money, and employees will lose their jobs, though disproportionately affecting its workers as opposed to its upper executives. Shareholders, however owning a part piece of the company, are not liable for debts that remain owing to the corporation's creditors. This rule is called limited liability, and it is why corporations end with "Ltd." (or some variant like "Inc." and "plc"). In the words of British judge, Walton J, a company is...

"...only a juristic figment of the imagination, lacking both a body to be kicked and a soul to be damned."[5]

But despite this, under just about every legal system in existence and as per international norms, corporations have the same legal rights and obligations as actual humans. Corporations can exercise human rights against real individuals and the state,[6] and they may be responsible for human rights violations.[7] Just as they are "born" into existence through its members obtaining a certificate of incorporation, they can "die" when they lose money into insolvency. Corporations can even be convicted of criminal offences, such as fraud and manslaughter.[8]

History[edit]

Although some forms of companies are thought to have existed during Ancient Rome and Ancient Greece, the closest recognizable ancestors of the modern company did not appear until the 16th century. With increasing international trade, Royal charters were granted in Europe (notably in England and Holland) to merchant adventurers. The Royal charters usually conferred special privileges on the trading company (including, usually, some form of monopoly). Originally, traders in these entities traded stock on their own account, but later the members came to operate on joint account and with joint stock, and the new Joint stock company was born.[9]

Early companies were purely economic ventures; it was only a belatedly established benefit of holding joint stock that the company's stock could not be seized for the debts of any individual member.[10] The development of company law in Europe was hampered by two notorious "bubbles" (the South Sea Bubble in England and the Tulip Bulb Bubble in the Dutch Republic) in the 17th century, which set the development of companies in the two leading jurisdictions back by over a century in popular estimation.

Modern company law[edit]

"Jack and the Giant Joint-Stock", a cartoon in Town Talk (1858) satirizing the 'monster' joint-stock economy that came into being after the Joint Stock Companies Act 1844.

But companies, almost inevitably, returned to the forefront of commerce, although in England to circumvent the Bubble Act 1720 investors had reverted to trading the stock of unincorporated associations, until it was repealed in 1825. However, the cumbersome process of obtaining Royal charters was simply insufficient to keep up with demand. In England there was a lively trade in the charters of defunct companies. However, procrastination amongst the legislature meant that in the United Kingdom it was not until the Joint Stock Companies Act 1844 that the first equivalent of modern companies, formed by registration, appeared. Soon after came the Limited Liability Act 1855, which in the event of a company's bankruptcy limited the liability of all shareholders to the amount of capital they had invested.

The beginning of modern company law came when the two pieces of legislation were codified under the Joint Stock Companies Act 1856 at the behest of the then Vice President of the Board of Trade, Mr Robert Lowe. That legislation shortly gave way to the railway boom, and from there the numbers of companies formed soared. In the later nineteenth century depression took hold, and just as company numbers had boomed, many began to implode and fall into insolvency. Much strong academic, legislative and judicial opinion was opposed to the notion that businessmen could escape accountability for their role in the failing businesses. The last significant development in the history of companies was the decision of the House of Lords in Salomon v. Salomon & Co. where the House of Lords confirmed the separate legal personality of the company, and that the liabilities of the company were separate and distinct from those of its owners.

In a December 2006 article, The Economist identified the development of the joint stock company as one of the key reasons why Western commerce moved ahead of its rivals in the Middle East in post-renaissance era.[11]

Legal personality[edit]

One of the key legal features of corporations are their separate legal personality, also known as "personhood" or being "artificial persons". However, the separate legal personality was not confirmed under English law until 1895 by the House of Lords in Salomon v. Salomon & Co.[12] Separate legal personality often has unintended consequences, particularly in relation to smaller, family companies. In B v. B [1978] Fam 181 it was held that a discovery order obtained by a wife against her husband was not effective against the husband's company as it was not named in the order and was separate and distinct from him.[13] And in Macaura v. Northern Assurance Co Ltd[14] a claim under an insurance policy failed where the insured had transferred timber from his name into the name of a company wholly owned by him, and it was subsequently destroyed in a fire; as the property now belonged to the company and not to him, he no longer had an "insurable interest" in it and his claim failed.

However, separate legal personality does allow corporate groups a great deal of flexibility in relation to tax planning, and also enables multinational corporations to manage the liability of their overseas operations. For instance in Adams v. Cape Industries plc[15] it was held that victims of asbestos poisoning at the hands of an American subsidiary could not sue the English parent in tort. There are certain specific situations where courts are generally prepared to "pierce the corporate veil", to look directly at, and impose liability directly on the individuals behind the company. The most commonly cited examples are

  • where the company is a mere façade
  • where the company is effectively just the agent of its members or controllers
  • where a representative of the company has taken some personal responsibility for a statement or action[16]
  • where the company is engaged in fraud or other criminal wrongdoing
  • where the natural interpretation of a contract or statute is as a reference to the corporate group and not the individual company
  • where permitted by statute (for example, many jurisdictions provide for shareholder liability where a company breaches environmental protection laws)
  • in many jurisdictions, where a company continues to trade despite foreseeable bankruptcy, the directors can be forced to account for trading losses personally

Capacity and powers[edit]

Historically, because companies are artificial persons created by operation of law, the law prescribed what the company could and could not do. Usually this was an expression of the commercial purpose which the company was formed for, and came to be referred to as the company's objects, and the extent of the objects are referred to as the company's capacity. If an activity fell outside of the company's capacity it was said to be ultra vires and void.

By way of distinction, the organs of the company were expressed to have various corporate powers. If the objects were the things that the company was able to do, then the powers were the means by which it could do them. Usually expressions of powers were limited to methods of raising capital, although from earlier times distinctions between objects and powers have caused lawyers difficulty.[17] Most jurisdictions have now modified the position by statute, and companies generally have capacity to do all the things that a natural person could do, and power to do it in any way that a natural person could do it.

However, references to corporate capacity and powers have not quite been consigned to the dustbin of legal history. In many jurisdictions, directors can still be liable to their shareholders if they cause the company to engage in businesses outside of its objects, even if the transactions are still valid as between the company and the third party. And many jurisdictions also still permit transactions to be challenged for lack of "corporate benefit", where the relevant transaction has no prospect of being for the commercial benefit of the company or its shareholders.

As artificial persons, companies can only act through human agents. The main agent who deals with the company's management and business is the board of directors, but in many jurisdictions other officers can be appointed too. The board of directors is normally elected by the members, and the other officers are normally appointed by the board. These agents enter into contracts on behalf of the company with third parties.

Although the company's agents owe duties to the company (and, indirectly, to the shareholders) to exercise those powers for a proper purpose, generally speaking third parties' rights are not impugned if it transpires that the officers were acting improperly. Third parties are entitled to rely on the ostensible authority of agents held out by the company to act on its behalf. A line of common law cases reaching back to Royal British Bank v Turquand established in common law that third parties were entitled to assume that the internal management of the company was being conducted properly, and the rule has now been codified into statute in most countries.

Accordingly, companies will normally be liable for all the act and omissions of their officers and agents. This will include almost all torts, but the law relating to crimes committed by companies is complex, and varies significantly between countries.

Governance[edit]

Corporate governance is primarily the study of the power relations among a corporation's senior executives, its board of directors and those who elect them (shareholders in the "general meeting" and employees).[18] It also concerns other stakeholders, such as creditors, consumers, the environment and the community at large. One of the main differences between different countries in the internal form of companies is between a two-tier and a one tier board. The United Kingdom, the United States, and most Commonwealth countries have single unified boards of directors. In Germany, companies have two tiers, so that shareholders (and employees) elect a "supervisory board", and then the supervisory board chooses the "management board". There is the option to use two tiers in France, and in the new European Companies (Societas Europea).

Recent literature, especially from the United States, has begun to discuss corporate governance in the terms of management science. While post-war discourse centred on how to achieve effective "corporate democracy" for shareholders or other stakeholders, many scholars have shifted to discussing the law in terms of principal–agent problems. On this view, the basic issue of corporate law is that when a "principal" party delegates his property (usually the shareholder's capital, but also the employee's labour) into the control of an "agent" (i.e. the director of the company) there is the possibility that the agent will act in his own interests, be "opportunistic", rather than fulfill the wishes of the principal. Reducing the risks of this opportunism, or the "agency cost", is said to be central to the goal of corporate law.

Constitution[edit]

A bond issued by the Dutch East India Company, dating from 7 November 1623, for the amount of 2,400 florins

The rules for corporations derive from two sources. These are the country's statutes: in the US, usually the Delaware General Corporation Law (DGCL); in the UK, the Companies Act 2006 (CA 2006); in Germany, the Aktiengesetz (AktG) and the Gesetz betreffend die Gesellschaften mit beschränkter Haftung (GmbH-Gesetz, GmbHG). The law will set out which rules are mandatory, and which rules can be derogated from. Examples of important rules which cannot be derogated from would usually include how to fire the board of directors, what duties directors owe to the company or when a company must be dissolved as it approaches bankruptcy. Examples of rules that members of a company would be allowed to change and choose could include, what kind of procedure general meetings should follow, when dividends get paid out, or how many members (beyond a minimum set out in the law) can amend the constitution. Usually, the statute will set out model articles, which the corporation's constitution will be assumed to have if it is silent on a bit of particular procedure.

The United States, and a few other common law countries, split the corporate constitution into two separate documents (the UK got rid of this in 2006). The memorandum of Association (or articles of incorporation) is the primary document, and will generally regulate the company's activities with the outside world. It states which objects the company is meant to follow (e.g. "this company makes automobiles") and specifies the authorised share capital of the company. The articles of association (or by-laws) is the secondary document, and will generally regulate the company's internal affairs and management, such as procedures for board meetings, dividend entitlements etc. In the event of any inconsistency, the memorandum prevails[19] and in the United States only the memorandum is publicised. In civil law jurisdictions, the company's constitution is normally consolidated into a single document, often called the charter.

It is quite common for members of a company to supplement the corporate constitution with additional arrangements, such as shareholders' agreements, whereby they agree to exercise their membership rights in a certain way. Conceptually a shareholders' agreement fulfills many of the same functions as the corporate constitution, but because it is a contract, it will not normally bind new members of the company unless they accede to it somehow.[20] One benefit of shareholders' agreement is that they will usually be confidential, as most jurisdictions do not require shareholders' agreements to be publicly filed. Another common method of supplementing the corporate constitution is by means of voting trusts, although these are relatively uncommon outside of the United States and certain offshore jurisdictions. Some jurisdictions consider the company seal to be a part of the "constitution" (in the loose sense of the word) of the company, but the requirement for a seal has been abrogated by legislation in most countries.

Balance of power[edit]

Adolf Berle in The Modern Corporation and Private Property argued that the separation of control of companies from the investors who were meant to own them endangered the American economy and led to a mal-distribution of wealth.

The most important rules for corporate governance are those concerning the balance of power between the board of directors and the members of the company.[21] Authority is given or "delegated" to the board to manage the company for the success of the investors. Certain specific decision rights are often reserved for shareholders, where their interests could be fundamentally affected. There are necessarily rules on when directors can be removed from office and replaced. To do that, meetings need to be called to vote on the issues. How easily the constitution can be amended and by who necessarily affects the relations of power.

It is a principle of corporate law that the directors of a company have the right to manage. This is expressed in statute in the DGCL, where §141(a)[22] states,

(a) The business and affairs of every corporation organized under this chapter shall be managed by or under the direction of a board of directors, except as may be otherwise provided in this chapter or in its certificate of incorporation.

In Germany, §76 AktG says the same for the management board, while under §111 AktG the supervisory board's role is stated to be to "oversee" (überwachen). In the United Kingdom, the right to manage is not laid down in law, but is found in Part.2 of the Model Articles. This means it is a default rule, which companies can opt out of (s.20 CA 2006) by reserving powers to members, although companies rarely do. UK law specifically reserves shareholders right and duty to approve "substantial non cash asset transactions" (s.190 CA 2006), which means those over 10% of company value, with a minimum of £5,000 and a maximum of £100,000.[23] Similar rules, though much less stringent, exist in §271 DGCL[24] and through case law in Germany under the so-called Holzmüller-Doktrin.[25]

Probably the must fundamental guarantee that directors will act in the members' interests is that they can easily be sacked. During the Great Depression, two Harvard scholars, Adolf Berle and Gardiner Means wrote The Modern Corporation and Private Property, an attack on American law which failed to hold directors to account, and linked the growing power and autonomy of directors to the economic crisis. In the UK, the right of members to remove directors by a simple majority is assured under s.168 CA 2006[26] Moreover, Art.21 of the Model Articles requires a third of the board to put themselves up for re-election every year (in effect creating maximum three year terms). 10% of shareholders can demand a meeting any time, and 5% can if it has been a year since the last one (s.303 CA 2006). In Germany, where employee participation creates the need for greater boardroom stability, §84(3) AktG states that management board directors can only be removed by the supervisory board for an important reason (ein wichtiger Grund) though this can include a vote of no-confidence by the shareholders. Terms last for five years, unless 75% of shareholders vote otherwise. §122 AktG lets 10% of shareholders demand a meeting. In the US, Delaware lets directors enjoy considerable autonomy. §141(k) DGCL states that directors can be removed without any cause, unless the board is "classified", meaning that directors only come up for re-appointment on different years. If the board is classified, then directors cannot be removed unless there is gross misconduct. Director's autonomy from shareholders is seen further in §216 DGCL, which allows for plurality voting and §211(d) which states shareholder meetings can only be called if the constitution allows for it.[27] The problem is that in America, directors usually choose where a company is incorporated and §242(b)(1) DGCL says any constitutional amendment requires a resolution by the directors. By contrast, constitutional amendments can be made at any time by 75% of shareholders in Germany (§179 AktG) and the UK (s.21 CA 2006).[28]

Director's duties[edit]

In most jurisdictions, directors owe strict duties of good faith, as well as duties of care and skill, to safeguard the interests of the company and the members.

The standard of skill and care that a director owes is usually described as acquiring and maintaining sufficient knowledge and understanding of the company's business to enable him to properly discharge his duties.

Directors are also strictly charged to exercise their powers only for a proper purpose. For instance, were a director to issue a large number of new shares, not for the purposes of raising capital but in order to defeat a potential takeover bid, that would be an improper purpose.[29]

Directors have a duty to exercise reasonable skill care and diligence - This right enables the company to seek compensation from its director if it can be proved that he hasn't shown reasonable skill or care which in turn has caused the company to incur a loss.

Directors also owe strict duties not to permit any conflict of interest or conflict with their duty to act in the best interests of the company. This rule is so strictly enforced that, even where the conflict of interest or conflict of duty is purely hypothetical, the directors can be forced to disgorge all personal gains arising from it. In Aberdeen Ry v. Blaikie (1854) 1 Macq HL 461 Lord Cranworth stated in his judgment that,

"A corporate body can only act by agents, and it is, of course, the duty of those agents so to act as best to promote the interests of the corporation whose affairs they are conducting. Such agents have duties to discharge of a fiduciary nature towards their principal. And it is a rule of universal application that no one, having such duties to discharge, shall be allowed to enter into engagements in which he has, or can have, a personal interest conflicting or which possibly may conflict, with the interests of those whom he is bound to protect... So strictly is this principle adhered to that no question is allowed to be raised as to the fairness or unfairness of the contract entered into..."

However, in many jurisdictions the members of the company are permitted to ratify transactions which would otherwise fall foul of this principle. It is also largely accepted in most jurisdictions that this principle should be capable of being abrogated in the company's constitution.

Litigation[edit]

Members of a company generally have rights against each other and against the company, as framed under the company's constitution. In relation to the exercise of their rights, minority shareholders usually have to accept that, because of the limits of their voting rights, they cannot direct the overall control of the company and must accept the will of the majority (often expressed as majority rule). However, majority rule can be iniquitous, particularly where there is one controlling shareholder. Accordingly, a number of exceptions have developed in law in relation to the general principle of majority rule.

  • Where the majority shareholder(s) are exercising their votes to perpetrate a fraud on the minority, the courts may permit the minority to sue[30]
  • members always retain the right to sue if the majority acts to invade their personal rights, e.g. where the company's affairs are not conducted in accordance with the company's constitution (this position has been debated because the extent of a personal right is not set in law). Macdougall v Gardiner and Pender v Lushington present irreconcilable differences in this area.
  • in many jurisdictions it is possible for minority shareholders to take a representative or derivative action in the name of the company, where the company is controlled by the alleged wrongdoers

Finance[edit]

Shares and share capital[edit]

Companies generally raise capital for their business ventures either by debt or equity. Capital raised by way of equity is usually raised by issued shares (sometimes called "stock" (not to be confused with stock-in-trade)) or warrants.

A share is an item of property, and can be sold or transferred. Holding a share makes the holder a member of the company, and entitles them to enforce the provisions of the company's constitution against the company and against other members. Shares also normally have a nominal or par value, which is the limit of the shareholder's liability to contribute to the debts of the company on an insolvent liquidation.

Shares usually confer a number of rights on the holder. These will normally include:

  • voting rights
  • rights to dividends (or payments made by companies to their shareholders) declared by the company
  • rights to any return of capital either upon redemption of the share, or upon the liquidation of the company
  • in some countries, shareholders have preemption rights, whereby they have a preferential right to participate in future share issues by the company

Many companies have different classes of shares, offering different rights to the shareholders. For example, a company might issue both ordinary shares and preference shares, with the two types having different voting and/or economic rights. For example, a company might provide that preference shareholders shall each receive a cumulative preferred dividend of a certain amount per annum, but the ordinary shareholders shall receive everything else.

The total number of issued shares in a company is said to represent its capital. Many jurisdictions regulate the minimum amount of capital which a company may have, although some countries only prescribe minimum amounts of capital for companies engaging in certain types of business (e.g. banking, insurance etc.).

Similarly, most jurisdictions regulate the maintenance of capital, and prevent companies returning funds to shareholders by way of distribution when this might leave the company financially exposed. In some jurisdictions this extends to prohibiting a company from providing financial assistance for the purchase of its own shares.

Liquidations[edit]

Liquidation is the normal means by which a company's existence is brought to an end. It is also referred to (either alternatively or concurrently) in some jurisdictions as winding up or dissolution. Liquidations generally come in two forms, either compulsory liquidations (sometimes called creditors' liquidations) and voluntary liquidations (sometimes called members' liquidations, although a voluntary liquidation where the company is insolvent will also be controlled by the creditors, and is properly referred to as a creditors' voluntary liquidation). Where a company goes into liquidation, normally a liquidator is appointed to gather in all the company's assets and settle all claims against the company. If there is any surplus after paying off all the creditors of the company, this surplus is then distributed to the members.

As its names imply, applications for compulsory liquidation are normally made by creditors of the company when the company is unable to pay its debts. However, in some jurisdictions, regulators have the power to apply for the liquidation of the company on the grounds of public good, i.e. where the company is believed to have engaged in unlawful conduct, or conduct which is otherwise harmful to the public at large.

Voluntary liquidations occur when the company's members decide voluntarily to wind up the affairs of the company. This may be because they believe that the company will soon become insolvent, or it may be on economic grounds if they believe that the purpose for which the company was formed is now at an end, or that the company is not providing an adequate return on assets and should be broken up and sold off.

Some jurisdictions also permit companies to be wound up on "just and equitable" grounds.[31] Generally, applications for just and equitable winding-up are brought by a member of the company who alleges that the affairs of the company are being conducted in a prejudicial manner, and asking the court to bring an end to the company's existence. For obvious reasons, in most countries, the courts have been reluctant to wind up a company solely on the basis of the disappointment of one member, regardless of how well-founded that member's complaints are. Accordingly, most jurisdictions which permit just and equitable winding up also permit the court to impose other remedies, such as requiring the majority shareholder(s) to buy out the disappointed minority shareholder at a fair value.

Insider dealing[edit]

Insider trading is the trading of a corporation's stock or other securities (e.g. bonds or stock options) by individuals with potential access to non-public information about the company. In most countries, trading by corporate insiders such as officers, key employees, directors, and large shareholders may be legal, if this trading is done in a way that does not take advantage of non-public information. However, the term is frequently used to refer to a practice in which an insider or a related party trades based on material non-public information obtained during the performance of the insider's duties at the corporation, or otherwise in breach of a fiduciary or other relationship of trust and confidence or where the non-public information was misappropriated from the company.[32] Illegal insider trading is believed to raise the cost of capital for securities issuers, thus decreasing overall economic growth.[33]

In the United States and several other jurisdictions, trading conducted by corporate officers, key employees, directors, or significant shareholders (in the U.S., defined as beneficial owners of ten percent or more of the firm's equity securities) must be reported to the regulator or publicly disclosed, usually within a few business days of the trade. Many investors follow the summaries of these insider trades in the hope that mimicking these trades will be profitable. While "legal" insider trading cannot be based on material non-public information, some investors believe corporate insiders nonetheless may have better insights into the health of a corporation (broadly speaking) and that their trades otherwise convey important information (e.g., about the pending retirement of an important officer selling shares, greater commitment to the corporation by officers purchasing shares, etc.)

Judiciary of Russia

From Wikipedia, the free encyclopedia
 
Jump to: navigation, search
Coat of Arms of the Russian Federation.svg
This article is part of a series on the
politics and government of
Russia

The Judiciary of Russia interprets and applies the law of Russia. It is defined under the Constitution and law with a hierarchical structure with the Constitutional Court, Supreme Court, and Supreme Court of Arbitration at the apex. The district courts are the primary criminal trial courts, and the regional courts are the primary appellate courts. The judiciary is governed by the All-Russian Congress of Judges and its Council of Judges, and its management is aided by the Judicial Department of the Supreme Court, the Judicial Qualification Collegia, the Ministry of Justice, and the various courts' chairpersons. And although there are many officers of the court, including jurors, the Prosecutor General remains the most powerful component of the Russian judicial system.

The judiciary faces many problems and a widespread lack of confidence but has also made much progress in recent times. There have been serious violations of the accepted separation of powers doctrine, systematic attempts to undermine jury trials, problems with access to justice, problems with court infrastructure and financial support, and corruption. But the judiciary has also seen a fairer and more efficient administration, a strengthening of the rule of law, moves towards a more adversarial system, and increased utilization of the justice system.

Courts[edit]

Russia has a trifurcated court system, with constitutional, ordinary, and commercial courts. The Constitutional Court of Russia is considered a separate, independent court. The district courts are the primary criminal trial courts, and the regional courts are the primary appellate courts.

The ordinary courts have a four-tiered hierarchy and are responsible for civil and criminal cases:

  • the Supreme Court of Russia,
  • regional courts,
  • district courts, and
  • magistrate courts.

The commercial courts consist of the:

  • Supreme Court of Arbitration of Russia, and
  • commercial arbitration courts.

In 1995, the courts sentenced about 1 million people for criminal offenses, and considered 3 million administrative offenses and 2.5 million civil cases.[1]

Constitutional Court[edit]

The Constitutional Court of Russia (Конституционный суд Российской Федерации) is responsible for cases concerning conformity with the Constitution, judicial disputes between 2 or more federal bodies, between a federal body and a member of the Federation, and between members of the Federation.[2] As such, it practices "constitutional review" (as differentiated from judicial review) and decides whether federal laws, presidential decrees and directives, and local constitutions, charters, and laws comply with the federal constitution, as well as treaties between the national government and a regional governments and between regional governments.

It is composed of 19 judges, and may sit in plenary sessions but is otherwise divided into 2 chambers.[2] The Constitutional Court consists of two chambers with 10 and 9 judges respectively. The Chairman presides over one of the chambers, the Deputy Chairman presides over the other chamber.

Constitutionality of laws, disputes concerning competence of governmental agencies, impeachment of the President of Russia, and Constitutional Court's proposals of legislation must be dealt with by the plenary session. The Constitutional Court may also submit to the plenary session any other issue at its discretion.

In general, the court hears cases referred by the President, the Federation Council, the State Duma, one-fifth of the members of either chamber of the Federal Assembly, the Government, the Supreme Court, or other bodies of legislative or executive authority.[2] It also hears complains by citizens of allegations of constitutional rights violations.[2]

Supreme Court[edit]

The Supreme Court of Russia (Верховный суд Российской Федерации) is the highest court, and supervises inferior courts of general jurisdiction.[3] It occasionally sits as a court of first instance in cases where important interests of state are at issue; in this case it normally consists of a judge and a jury, but occasionally consists of three judges.[3]

There are 115 members of the Supreme Court.[4][5] At plenary sessions the Supreme Court studies the judicial decisions of lower courts on various topics and adopts resolutions, which establish recommendations on the interpretation of particular provisions of law for lower courts for uniform application.

The Presidium of the Russian Supreme Court (Президиум Верховного Суда Российской Федерации) represents Russia's final court of appeal.[6] The Presidium consists of thirteen judges: the Chairman of the Supreme Court, its first deputy chairman, its six deputy chairmen and five other Supreme Court judges.[4] Only the Prosecutor General has the right to appeal to the Presidium, and as a result, very few criminal cases reviewed by the three-judge panels of the Supreme Court make it to the Presidium.[6][4] Only 0.4% of criminal cases in 1998 ended with an acquittal in the Presidium.[6][4]

The court is divided into several chambers or collegia (коллегия), and each chamber normally sits with three judges:[3]

  • civil (коллегии по гражданским);
  • criminal (коллегии по уголовным);
  • military (Военной коллегии);
  • administrative (коллегии по административным); and
  • appeals (Апелляционная коллегия; formerly the cassation panel or Кассационная коллегия), which can review decisions of the other chambers.

There are several entities attached to the Supreme Court. The Academic Consultative Council (Научно-консультативный совет при Верховном Суде Российской Федерации) assists the court in various legal and academic matters and comprises members of the Supreme Court itself, academics, practicing lawyers, and law enforcement officers. The members of the Academic Consultative Council are elected at plenary sessions of the Supreme Court. The Judicial Department is responsible for administration of the courts.[3]

Regional courts[edit]

Regional courts (also called kray courts and city courts) are the courts at the regional level, though are not all named as such.[3] This includes the supreme courts of the Republics of Russia, courts of the krais (territories; краевой суд or kray courts), courts of the oblasts (regions; областной суд), city courts of the federal cities of Russia (Moscow and Saint Petersburg), courts of the autonomous oblasts, and courts of the autonomous okrugs.

The courts sit as both courts of first instance and appellate courts.[7] As courts of first instance, they hear more complex civil cases and serious criminal cases.[7] A judge and a jury, or alternatively 3 judges, hear these cases.[7] As appellate courts, they hear decisions of district courts that have not yet entered into force, and consist of 3 judges.[7]

District courts[edit]

District courts (районный суд or городской суд; also called rayon or raion courts), which were called People's Courts until 1996, are primarily courts of first instance but sometimes hear appeals from magistrate courts.[7] They are formed in areas (районах or rayons), urban areas (районах в городах), and cities (городах). Decisions of the court are appealed to the regional court.

As courts of first instance, they handle criminal cases where imprisonment is for more than 3 years, and consist of 1 judge and a jury where required.[7][8] As courts of appeal from decisions of the magistrate courts consisting of 1 justice of the peace, they consist of 1 judge and retry the case.[7]

Magistrate courts[edit]

Magistrate courts (мировой суд; also called Justices of the Peace Courts) handle criminal cases where imprisonment is for less than three years such as petty hooliganism, public drunkenness, and serious traffic violations of a non-criminal nature, minor civil cases such as simple divorces, some property cases, disputes over land, and some labor cases, as well as some federal administrative law cases.[7] The magistrate courts were expected to hear two-thirds of all civil cases and close to 100,000 criminal cases.[1]

It consists of one magistrate or justice of the peace.[7]

Magistrate courts were first created in 1864, abolished in 1917, and gradually reintroduced from 2001 to 2003.[7]

Arbitration courts[edit]

Arbitration courts (арбитражный суд; also called arbitrazh or commercial courts) hear cases dealing with a wide matter of contractual issues, such as rights of ownership, contract changes, performance of obligations, loans, bank accounts, and bankruptcy.[9] They operate independently of the other courts.[9] The Supreme Court of Arbitration of Russia (also called the Supreme Commercial Court, the Supreme Arbitrazh Court, or the Supreme Arbitration Court) is the highest such court, and consists of 1 chairman and 4 deputy chairmen.

 

 

 

 

 

 

 

Supreme Court of the United Kingdom

From Wikipedia, the free encyclopedia
 
 
Supreme Court of the United Kingdom
WelshLlys Goruchaf y Deyrnas Unedig
Supreme court crest (official).svg
Established 1 October 2009
Country United Kingdom
Location Middlesex GuildhallLondon
Composition method Appointed by Monarch on advice of Prime Minister.
Authorized by Constitutional Reform Act 2005, Part 3[1]
Judge term length Life tenure with mandatory retirement at the age of 70 or 75 depending on date of appointment.
Number of positions 12
Website www.supremecourt.uk
President
Currently Lord Neuberger of Abbotsbury
Since 1 October 2012
Deputy President
Currently Baroness Hale of Richmond
Since 28 June 2013
The Middlesex Guildhall in London is the location of the Supreme Court

The Supreme Court of the United Kingdom is the supreme court in all matters under English and Welsh lawNorthern Ireland law and Scottish civil law. It is the court of last resort and the highest appellate court in the United Kingdom, although the High Court of Justiciary remains the supreme court for criminal cases in Scotland. The Supreme Court also has jurisdiction to resolve disputes relating to devolution in the United Kingdom and concerning the legal powers of the three devolved governments (in Scotland, Wales and Northern Ireland) or laws made by the devolved legislatures.

The Supreme Court was established by Part 3 of the Constitutional Reform Act 2005 and started work on 1 October 2009.[1][2] It assumed the judicial functions of the House of Lords, which had been exercised by the Lords of Appeal in Ordinary (commonly called "Law Lords"), the 12 professional judges appointed as members of the House of Lords to carry out its judicial business. Its jurisdiction over devolution matters had previously been exercised by the Judicial Committee of the Privy Council.

Because of the doctrine of parliamentary sovereignty, the Supreme Court is much more limited in its powers of judicial review than the constitutional or supreme courts of some other countries. It cannot overturn any primary legislation made byParliament.[3] However, it can overturn secondary legislation if, for example, that legislation is found to be ultra vires of the powers in primary legislation allowing it to be made. Further, under section 4 of the Human Rights Act 1998, the Supreme Court, like some other courts in the United Kingdom, may make a declaration of incompatibility, indicating that it believes that the legislation subject to the declaration is incompatible with one of the rights in the European Convention on Human Rights.[4] Such a declaration can apply to primary or secondary legislation. The legislation is not overturned by the declaration, and neither Parliament nor the government is required to agree with any such declaration. However, if they do accept a declaration, ministers can exercise powers under section 10 of the act to amend the legislation by statutory instrument to remove the incompatibility, or ask Parliament to amend the legislation.[5]

The current President of the Supreme Court is Lord Neuberger of Abbotsbury, and its Deputy President is Baroness Hale of Richmond.

 translate the text

Figure 1.6 illustrates a similar trend towards reduced rates in the top marginal tax rate on dividend income in 22 OECD countries, although this rate increased somewhat between 2000 and 2005 in 3 countries. The unweighted OECD average has decreased from 49.8 per cent in 2000 to 44.5 per cent in 2005. This reduction mainly reflects the significant reductions in the corporate tax rates in many OECD countries (on average in the OECD area, the corporate income tax rate has fallen from about 37 per cent in 1997 to 33.6 per cent in 2000 and further to 29 per cent in 2005), but it also reflects changes in the taxation of dividend income at the shareholder level – in particular the move from full imputation systems to partial inclusion systems in many European countries.
There is a similar trend of reductions in tax rates for other types of personal capital income. For example, according to Huizinga and Nicodeme (2004), the average tax rate on interest income was reduced from above 50 per cent in 1983 to around 30 per cent in 2000 in the 24 countries (both OECD and non-OECD countries) included in their analysis.
 
2.     Study the table given below. Do you agree with the translation and commentary? Give reasons. Find other interesting cases of translation and comment on them.
 

Оригинал
Перевод
Наименование трансформации
Тип транс-формации
Corporate
Корпоративный
транслитерация, транскрипция
Лексическая
IntheOECDarea
для данного региона
Генерализация
Лексическая
Full imputationsystem
система всеохватывающего налогообложения
описательный перевод
Стилистическая
 
замена частей речи
Грамматическая
Partial inclusionsystem
система избирательного включения в объект налогообложения
описательный перевод
Стилистическая
 
замена частей речи
Грамматическая
According to Huizinga and Nicodeme 2004
анализ, совместно проведенный голландским и бельгийским исследователями Хейзинга и Никодеме в 2004 году, показал
Описательный перевод
 
Стилистическая
 

 

Материал из Википедии — св

Commercial Court (England and Wales)

From Wikipedia, the free encyclopedia
 
 

The Commercial Court is a sub-division of the Queen's Bench Division of the High Court of Justice, the major civil court in England. It is based in the Rolls Building.

The High Court is split into three divisions. The Family Division deals with divorce, children and medical treatment. The Chancery Division deals with land, mortgages, trusts, estates, probate, bankruptcy, intellectual property and company matters. The Queen's Bench Division deals with a wide range of contract law and personal injury/general negligence cases, but also has special responsibility as a supervisory court of lesser courts, tribunals and governmental authority. The Commercial Court is a specialist subsection of the Queen’s Bench Division.

The business of the Commercial Court is defined by the Civil Procedure Rules as:

"any claim arising out of the transactions of trade and commerce and includes any claim relating to -

(a) a business document or contract;
(b) the export or import of goods;
(c) the carriage of goods by land, sea, air or pipeline;
(d) the exploitation of oil and gas reserves or other natural resources;
(e) insurance and re-insurance;
(f) banking and financial services;
(g) the operation of markets and exchanges;
(h) the purchase and sale of commodities;
(i) the construction of ships;
(j) business agency; and
(k) arbitration."

References[edit]

ободной энциклопедии

 П р а в о з а щ и́ т н и к и    — люди, занимающиеся общественной деятельностью, заключающейся в защите прав человекамирными средствами, как правило, от произвола государственных структур или должностных лиц.[1]

Правозащитная деятельность[править | править исходный текст]

Известны случаи убийств, а также преследований правозащитников в странах, где права человека не соблюдаются. Нередки также произвольные аресты, обыскишантаж, сфабрикованные обвинения в уголовных преступлениях и слежка. Иногда им приходится эмигрировать из страны или просить политического убежища в других странах.

Правозащитники в СССР[править | править исходный текст]

Кто такие правозащитники?

«Правозащитниками называют людей, которые в одиночку или совместно с другими пропагандируют или отстаивают права человека мирными средствами. Правозащитник отличается тем, что защищает права окружающих, и не важно, кем он является по профессии. Правозащитники отстаивают всеобщность и неделимость всех прав человека. Они не отдают предпочтение какой-то одной группе прав в ущерб другим…»

Во все времена были люди, соблюдающие законы. Защита прав предполагает свободу распространения информации, свободы слова. В СССР антисоветская агитация и пропаганда вплоть до перестройки и гласности была уголовно наказуемым преступлением, каравшимся заключением. После смерти Сталина некоторые граждане восприняли доклад Хрущёва [2] (XX съезд КПСС1956) буквально, как призыв распространять и обсуждать неподцензурную информацию и соблюдать законы, даже в тех случаях, когда эти законы противоречат установившимся в обществе обычаям; то есть бороться за свои права, защищать свои права. Таких людей стали называть правозащитниками и диссидентами.[3]. В этом же значении использовалось ещё слово демократ, но такой термин стал двусмысленным с появлением в России различных политических партий.

Хроника текущих событий (самиздат)[править | править исходный текст]

В 1960-е годы было возможным требовать от советских властей соблюдения их же собственных законов, Конституции СССР. B 1970-х правозащитников арестовывали; наиболее частыми обвинениями были «Антисоветская агитация и пропаганда» (ст. 70 УК РСФСР) и «Распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй» (ст. 190-1 УК РСФСР) [4]. Использовались также иные методы — например, помещение в психиатрическую лечебницу (см. Карательная психиатрия).

Правозащитники не противопоставляли властям силового сопротивления. Их оружием было слово. Информация о нарушениях законов распространялась как самиздат; в частности, сведения о репрессиях правозащитников протоколировались в бюллетене Хроника Текущих Событий.

Хельсинкские группы[править | править исходный текст]

После подписания СССР в 1975 в Хельсинки «Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе» [5], правозащитники стали добиваться от властей соблюдения прав человека в их общечеловеческом значении, то есть требовать исполнения не только советских законов, но и международных правовых актов. Была организована Московская группа содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР (Московская Хельсинкская группа, МХГ) [6]. Первый состав группы: Людмила АлексееваМихаил БернштамЕлена БоннэрАлександр ГинзбургПётр Григоренко,Александр КорчакМальва ЛандаАнатолий МарченкоВиталий РубинАнатолий Щаранский. Позже Хельсинкские группы появились на Украине, в Грузии, Армении и Литве.

С момента основания групп и на протяжении всего советского периода деятельности члены групп подверглись преследованиям со стороны властей: слежке, обыскам, арестам, тюремному заключению и ссылке, высылке из страны с лишением гражданства. Несмотря на то, что на замену репрессированным правозащитникам к группе присоединялись новые и новые участники, к концу 1981 года на свободе в СССР осталось лишь три члена МХГ — Елена БоннэрСофья Каллистратова и Наум Мейман. В сентябре было заведено уголовное дело против Софьи Каллистратовой, и члены группы заявили о прекращении своей работы [7]. По словам главы Московской Хельсинкской группы Людмилы Алексеевой, к 2013 году она единственная из правозащитников имела двойное гражданство[8].

Критика[править | править исходный текст]

Деятельность правозащитных организаций неоднократно подвергалась критике. Политолог Максим Григорьев ставит российским правозащитникам в вину «участие в борьбе против России времён СССР на стороне конкурентов», «ориентацию на западные страны, в особенности США, в качестве образца по защите прав человека», «двойные стандарты и избирательную правозащиту», «поддержку чеченских террористов, пренебрежение правами русских в СНГ», «непосредственные попытки участия в борьбе за власть» и «пренебрежение правами конкретного человека»[9]Сходное мнение высказывал социолог Александр Ципко[10].

Юрий Калинин, глава Федеральной службы исполнения наказаний, в 2005 году заявил, что некоторые российские правозащитники финансируются криминалом: «Мы знаем, что деньги поступают и из воровских „общаков“». В ответ правозащитник Лев Пономарёв сказал, что его организация не поддерживается криминалом, а Юрий Калинин «ведёт недостойный, „базарный“ разговор».[11]

В интервью газете «Московский комсомолец» Уполномоченный по правам человека в России Владимир Лукин, отметив всю пользу от наличия в России неправительственных организаций, в том числе и правозащитных, высказал неудовлетворённость тем фактом, что многие НПО работают за счёт иностранных грантов. По оценкам Владимира Лукина «влияние средстводателя не может не сказываться на направленности и интонации организации». Чтобы решить эту проблему и в то же время не сделать так, чтобы неправительственные организации вновь попали под чьё-нибудь экономическое влияние, например, бизнесменов, Лукин предложил «создать систему, когда треть бюджета НПО может пополняться за счет иностранного гранта, треть — за счет частных пожертвований внутри страны и треть — за счет государства». При этом Владимир Лукин подчеркнул, что иностранное финансирование НПО бывает разным, и гранты от таких организаций как ОБСЕ и Совет Европы он считает вполне приемлемыми. Нарекания же Уполномоченного по правам человека вызвали гранты правительств недружественных стран, выделяемые ими для осуществления политических проектов в России[12].

В интервью Олегу Кашину, диссидентка Ирина Ратушинская, критикуя отечественных правозащитников, в первую очередь Людмилу Алексееву, утверждала, что работать против России за деньги нехорошо[13].

См. также[править | править исходный текст]

Примечания[править | править исходный текст]

↑ Показывать компактно

  1.  Людмила Алексеева. Правозащитное движение, диссидентство(недоступная ссылка — история). Энциклопедия «Кругосвет». Проверено 6 сентября 2009.
  2.  Н. С. Хрущёв. О культе личности и его последствиях. Доклад XX съезду КПССhttp://www.lib.ru/MEMUARY/HRUSHEW/kult.txt XX съезд КПСС. Стенографический отчёт, т. 1-2, М., 1956
  3.  http://www.memo.ru/history/DISS/Хроника Текущих Событий
  4.  Заступница. С. В. Калистратова. Составитель: Е. Печуро. «Звенья», 2003. http://lib.web-malina.com/getbook.php?bid=5700&page=1 http://lib.prometey.org/?id=1844http://bookz.ru/authors/pe4uro-e/kallistr.html
  5.  Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе,http://www.hro.org/docs/ilex/intconf/hels75.php
    http://www.osce.org/documents/mcs/1975/08/4044_ru.pdf
    http://www.hri.ru/docs/?content=doc&id=276
  6.  Об образовании общественной группы содействия выполнению Хельсинкских соглашений в СССР,http://www.mhg.ru/history/14454FE
  7.  Документ № 195, О ПРЕКРАЩЕНИИ РАБОТЫ МОСКОВСКОЙ ГРУППЫ «ХЕЛЬСИНКИ»http://www.mhg.ru/history/229C280
  8.  Глава МХГ считает, что поправка об НКО направлена лично против нееРИА Новости (18 декабря 2012). — «„Эта поправка придумана, чтобы напакостить мне, потому что, насколько я знаю, я — единственная из правозащитников, у которых двойное гражданство“, — сказала Людмила Алексеева»  Проверено 23 июня 2013.Архивировано из первоисточника 24 июня 2013.
  9.  ВЗГЛЯД / Максим Григорьев: Семь грехов правозащитников
  10.  Ципко А. Тупики демократии-содержанки // Известия, 27.02.06
  11.  Глава ФСИН Калинин: российским правозащитникам платят из бандитских «общаков» // NEWSru, 14 сентября 2005
  12.  Экзамен на права человека. // Московский комсомолец № 25454 от 20 сентября 2010  (Проверено 21 сентября 2010)
  13.  «Мордовские лагеря и моя прекрасная няня»Журналист Олег Кашин, «Русская жизнь» от 30 апреля 2007, интервью с Ириной Ратушинской«Тогда я должна была бы и вести себя, как Людмила Алексеева, правда же? А разница между нами в том, что я принципиально не согласна работать против России. Понимаете, одно дело разбираться с коммунистическим строем. Только коммунизм у нас уже кончился, а Россия осталась. Но вот путь через штатовские и другие гранты, которые потом надо отрабатывать так, как этого хочет грантодатель — это очень скверный путь. Я же видела этих людей — до грантов и после. Люди начинают работать действительно против своей страны, начинают лгать, это все нехорошо. Это страшно портит людей. Именно портит».

Common law

From Wikipedia, the free encyclopedia
 
Jump to: navigation, search
Legal systems of the world[citation needed]
  Common law
  Bijuridical/mixed (civil and common law)

Common law, also known as case law or precedent, is law developed by judges through decisions of courts and similar tribunals.[1] By contrast, civil law (codified/continental law) is set on statutes adopted through the legislative/parliamentary process and/or regulations issued by the executive branch on base of the parliamentary statutes.

A common law system is a legal system that gives great potential precedential weight to common law,[2] on the principle that it is unfair to treat similar facts differently on different occasions.[3] The body of precedent is called "common law" and it binds future decisions. In cases where the parties disagree on what the law is, a common law court looks to past precedential decisions of relevant courts. If a similar dispute has been resolved in the past, the court is bound to follow the reasoning used in the prior decision (this principle is known as stare decisis). If, however, the court finds that the current dispute is fundamentally distinct from all previous cases (called a "matter of first impression"), judges have the authority and duty to make law by creating precedent.[4] Thereafter, the new decision becomes precedent, and will bind future courts.

In practice, common law systems are considerably more complicated than the simplified system described above. The decisions of a court are binding only in a particular jurisdiction, and even within a given jurisdiction, some courts have more power than others. For example, in most jurisdictions, decisions by appellate courts are binding on lower courts in the same jurisdiction, and on future decisions of the same appellate court; but decisions of lower courts are only non-binding persuasive authorities. Interactions between common law, constitutional law, statutory law and regulatory law also give rise to considerable complexity. However, stare decisis, the principle that similar cases should be decided according to consistent principled rules so that they will reach similar results, lies at the heart of all common law systems.

One third of the world's population (approximately 2.3 billion people) live in common law jurisdictions or in systems mixed with civil law. Particularly common law is in England where it originated in the Middle Ages,[5] and in countries that trace their legal heritage to England as former colonies of the British Empire, including India,[6] the United States (with the exception of Louisiana[7]), Pakistan,[8] Nigeria, Bangladesh, Canada (with the exception of Quebec, which uses a mix of civil law in areas of provincial jurisdiction and common law in areas of federal jurisdiction), Malaysia, Ghana, Australia,[9] Sri Lanka, Hong Kong, Singapore, Burma, Ireland, New Zealand, Jamaica, Trinidad and Tobago, Cyprus, Barbados,[10] South Africa, Zimbabwe, Cameroon, Namibia, Botswana, Guyana and Israel.

 

Предмет земельного права

Земельное право представляет собой отрасль права, регулирующую общественные отношения, связанные с предоставлением, использованием и охраной земельных участков.

Земельные участки в настоящее время имеют две основные характеристики:

  • земельные участки как объекты недвижимого имущества, выступающие в качестве объектов гражданских прав и обязанностей, включенные в гражданский оборот;
  • земельные участки как природные объекты, которые описаны человеком как объекты прав, но в то же время которым свойственны такие характеристики, как нерукотворность, неперемещаемость, неэластичность, которые выделяют земельные участки из стандартного перечня объектов недвижимого имущества.

Отношения, регулируемые земельным законодательством, подразделяются на три группы.

1. Отношения по предоставлению земельных участков. Несмотря на реформирование земельных отношений в течение последних двадцати лет, большинство земельных участков по-прежнему находится в государственной собственности. Следовательно, современное земельное право уделяет большое внимание процедуре передачи земельных участков частным землепользователям в собственность или аренду. При этом отношения предоставления не свойственны реализации вещных прав на недвижимое имущество. Наоборот, деятельность по предоставлению носит характер реализации государственной земельной политики, зачастую в ущерб сиюминутным экономическим интересам. Так, возможность льготного выкупа земельных участков собственниками объектов недвижимости существенно снижает объем средств, поступающих в соответствующие бюджеты. Однако это приводит к созданию большой группы собственников земельных участков, которые приобретают возможность привлечения средств под залог недвижимости, в том числе и земельных участков, тем самым создавая на перспективу новые возможности для кредитного и банковского развития.

2. Отношения по использованию земельных участков, в свою очередь, подразделяются на отношения по использованию земельных участков в качестве средства производства и отношения по использованию участков для строительства. В силу своих природных свойств земельные участки могут как быть застроены, то есть использоваться как операционный базис для размещения зданий, сооружений, так и использоваться для выращивания сельскохозяйственной продукции, лесных насаждений и др. В настоящее время доходность использования земельных участков для строительства в десятки раз выше, чем использования земельных участков в качестве средства производства. Соответственно, законодатель устанавливает возможность застройки только для участков, которые непригодны для производства сельскохозяйственной или лесохозяйственной продукции в силу отсутствия плодородия.

3. Охрана земельных участков предполагает защиту земельных участков от двух видов негативного воздействия: антропогенного и природного. Земельные участки, являясь природными объектами, подвержены естественным негативным процессам. В то же время, будучи активно включенными в хозяйственную деятельность, земельные участки сильно зависят от негативного воздействия как в процессе, так и в результате хозяйственной деятельности человека. В целом земельные отношения как предмет земельного права являются отношениями сложными, комплексными, при этом регулирование их осуществляется нормами как земельного, так и гражданского, административного, экологического и иных отраслей законодательства.

TRANSLATE FROM RUSSIAN INTO ENGLISH

 From Wikipedia, the free encyclopedia

 Прокурор (лат. procurare — управлять, ведать чем-либо, заботиться) — главный законный представитель обвинения. Обвинение — сторона, отвечающая за изложение доводов против лица, обвиняемого в совершении правонарушения, в ходе судебного разбирательства по уголовному делу. Функции прокуроров в разных странах различны и во многом определяются исторически сложившимися условиями.

Страны континентального права

Прокуроры обычно являются государственными служащими, имеющими высшее образование по специальности (юриспруденция) и прошедшими дополнительную подготовку в сфере отправления правосудия. В некоторых странах, напр. Франции, они принадлежат к той же категории государственных служащих, что и судьи.

 Россия

В России прокурор — должностное лицо прокуратуры, в задачи которого входит осуществление прокурорского надзора, координация деятельности по борьбе с преступностью и участие в рассмотрении дел судами, в том числе — поддержание государственного обвинения в уголовном процессе. В Российской Федерации полномочия прокурора определены Федеральным законом «О прокуратуре Российской Федерации» и статьёй 129 Конституции Российской Федерации, а также статьями 37 Уголовного процессуального кодекса РФ, 45 Гражданского процессуального кодекса РФ и 52 Арбитражного процессуального кодекса РФ.

В России прокурор:

  • участвует в рассмотрении уголовных и гражданских дел судами
  • опротестовывает судебные решения, приговоры, определения, а также акты, издаваемые различными органами и должностными лицами, если они противоречат закону
  • принимает участие в правотворческой деятельности
  • возбуждает производство об административном правонарушении
  • осуществляет надзор за исполнением законов
  • рассматривает жалобы и обращения граждан

 Бразилия

В Бразилии прокуроры создают корпус самостоятельных магистратов, работающих как на федеральном уровне, так и на уровне штатов. Федеральные прокуроры подразделяются на три ранга: порт. procuradores da República (федеральные прокуроры), порт. procuradores regionais da República (прокуроры, выступающие в федеральных апелляционных судах), порт. subprocuradores gerais da República (прокуроры, выступающие в высших федеральных судах), в соответствии с юрисдикцией судов, в которых они выступают. Генеральный прокурор Республики (порт. Procurador Geral da República) возглавляет федеральную прокуратуру и представляет обвинение по судебным делам в Высшем федеральном суде (Supremo Tribunal Federal (STF)), суде высшей инстанции Бразилии, в функции которого входит судебный надзор и вынесение приговоров по уголовным преступлениям, совершенным федеральными законодателями, членами правительства и Президентом Бразилии.

На уровне отдельных штатов прокуроры подразделяются на заместителей прокуроров штата (promotores de Justiça substitutos), прокуроров штата (promotores de Justiça) и прокуроров, выступающих в апелляционном суде штата (procuradores de Justiça). Военные прокуроры, категории которых, хотя и связанные с федеральными прокурорами, выделяются в порядке, аналогичном прокурорам штата.

В Бразилии основной задачей прокуроров является содействие укреплению правосудия, что означает, что они обязаны не только осуществлять уголовное преследование по уголовным делам, но и, если в ходе судебного процесса они убедятся в невиновности ответчика, обращаться к судье с просьбой о его оправдании. За прокуратурой всегда остаётся последнее слово в отношении предъявления или непредъявлении обвинения в совершении преступления, за исключением нескольких редких случаев, когда законодательство Бразилии допускает частное обвинение. В таких случаях прокурор официально выступает в роли гаранта обеспечения законности (custos legis), обеспечивая осуществление правосудия. Несмотря на наличие у прокуроров соответствующих полномочий, они ведут следствие только по крупным уголовным делам, обычно связанным с правонарушениями, совершёнными полицией или государственными должностными лицами. Также прокуратура отвечает за надзор над работой полиции и вынесение полиции предписаний о принятии мер, которые обвинение считает необходимыми для завершения следствия. Полномочия отдельных прокуроров на расследование уголовных дел по-прежнему противоречивы и, несмотря на их мощную поддержку со стороны судей, прокуроров и населения, оспариваются в конституционном суде Бразилии, STF.

 Франция

Во Франции прокурору, или Прокурору Республики (фр. Procureur de la République) (или Генеральному прокурору (Procureur Général) в Апелляционном суде или Генеральному адвокату (Avocat Général) в Кассационном суде) помогают заместители (substituts). Он начинает предварительное следствие, а в случае необходимости просит назначить судью-следователя (Juge d’Instruction) для проведения судебного следствия. Если следствием руководит судья, прокурор не ведет следствие, а просто формулирует объём преступлений, которые расследуют судья и правоохранительные органы; он вправе подобно адвокатам защиты просить или предлагать провести дополнительное расследование. На уголовном процессе, прокурор излагает дело перед судом (судьями или присяжными). Как правило, он предлагает вынести определенный приговор, которому суд не обязан следовать — суд вправе вынести более строгий или менее строгий приговор. У прокурора (procureur) также есть некоторые другие обязанности в части отправления правосудия в целом.

 Германия

В Германии государственный обвинитель (нем. Staatsanwalt) не только обязан (как говорилось выше) не утаивать оправдательные сведения, но обязан по закону активно устанавливать такие обстоятельства.

В отличие от России, в которой прокурор с 2007 г. не является субъектом, осуществляющим производство предварительного расследования, в ФРГ прокуратура расследует различные уголовные дела. В основном, это дела об экономических преступлениях, о самых тяжких преступлениях и вызвавшие общественный резонанс дела. Для помощи в производстве следственных действий прокурор может задействовать такую фигуру, как «лицо, привлекаемое прокуратурой для производства дознания».

 Страны общего права

Прокурорами, как правило, являются юристы, закончившие университет по специальности «юриспруденция» (имеющие соответствующую учёную степень) и признаваемые профессиональными юристами судом, в котором они намерены представлять интересы государства. Обычно они принимают участие в уголовном деле в случае необходимости предъявления обвинения. Как правило, они работают в штате государственного ведомства при наличии гарантий, обеспечивающих возможность успешного уголовного преследования ими государственных чиновников. Зачастую в одной стране имеется несколько ведомств благодаря наличию в ней разных юрисдикций.

Пользуясь поддержкой со стороны государства, прокуроры, как правило, обязаны соблюдать особые нормы профессиональной ответственности помимо норм, обязательных для всех юристов в целом. К примеру, в США, Правило 3.8 Модельных правил профессионального поведения Американской ассоциации юристов (ABA) (American Bar Association Model Rules of Professional Conduct) требует, чтобы прокуроры «своевременно раскрывали защите все доказательства или информацию …, которая способствует отрицанию вины обвиняемого или смягчает тяжесть правонарушения» («make timely disclosure to the defense of all evidence or information … that tends to negate the guilt of the accused or mitigates the offense»).

 Лица, стоящие во главе обвинения

В Австралии, Канаде, Англии и Уэльсе, Гонконге, Северной Ирландии и ЮАР руководитель прокуратуры обычно называется директором государственного обвинения (англ. Director of Public Prosecutions) и не выбирается, а назначается. Его деятельность в той или иной степени контролируется Генеральным прокурором (Attorney-General), обычно с помощью официальных письменных директив, которые публикуются в обязательном порядке.

Как минимум, в Австралии в случае очень серьёзных дел полиция обращается к директору государственного обвинения в ходе следствия с просьбой проконсультировать о достаточности доказательств, а также с просьбой сообщить, считает ли он целесообразным подготовку заявления в соответствующий суд о выдаче ордера на обыск, установку прослушивающих устройств или перехват телефонных разговоров.

Принятые в последнее время конституции, такие как Конституция ЮАР или Конституция Фиджи стремятся гарантировать независимость и беспристрастность руководителя прокуратуры.

США

В США руководитель подобного ведомства может носить одно из ряда наименований в зависимости от юрисдикции, например, прокурор округа (County Attorney, County Prosecutor), прокурор штата (State Attorney, State’s Attorney, State Prosecutor), прокурор содружества (Commonwealth’s Attorney) - в штатах Вирджиния и Кентукки, прокурор района (District Attorney), прокурор города (City Attorney, City Prosecutor) или федеральный прокурор США (United States Attorney, U.S. Attorney) и может либо назначаться, либо избираться.


 

Шотландия

Несмотря на то, что шотландское право представляет собой смешанную систему, его гражданско-правовое наследие привело к ситуации, более похожей на страны с системой гражданского права.

Институциональная независимость

Во многих странах прокуратура непосредственно подчинена исполнительной власти (напр., Генеральный прокурор США входит в состав президентской администрации). Такие взаимоотношения теоретически, а в некоторых случаях и на практике приводит к ситуациям, когда государственный обвинитель либо ложно выносит обвинение, либо вообще отказывается предъявлять обвинение арестованным (чтобы долго держать их в состоянии правовой неопределенности, как в случае с Гуантанамо), если это отвечает политическим целям.

В меньшем числе стран иерархическая структура прокуроров организована с соблюдением таких же (или почти таких же) свобод, которые традиционно присущи судьям. Они подотчётны только парламенту, а генеральный прокурор, как правило, избирается на длительный срок (обычно на семь лет) или даже пожизненно. В плане политической теории, это должно означать, что независимая система обвинения становится четвертой властью в системе разделения ветвей власти, наряду с законодательной, исполнительной и судебной ветвями власти.

На практике, такая структура зачастую приводит к бурным политическим дискуссиям, поскольку новые правительства регулярно обвиняют действующего генерального прокурора в том, что он «неофициально благодарен» политической оппозиции (то есть бывшему парламентскому большинству, которое избрало его на срок, превышающий много парламентских сроков). В Венгрии в 2003 году новое правительство изобрело в ответ метод «частного обвинения», который означает, что физическое лицо или лица или частное юридическое лицо могут напрямую обращаться в суд с ходатайством о проведении судебного разбирательства в отношении кого-то, кто, по их мнению, виновен в совершении преступления, в случае отказа прокурора выдвинуть обвинение против него. Если рассматривающий ходатайство судья соглашается с частным обвинением, то судья, выбранный из другого районного суда проводит суд и заставляет прокурора предъявить обвинение. Есть мнение, что подобные изобретения могут повредить системе разделения ветвей власти в большей степени, чем решить проблемы предполагаемой или существующей пристрастности.

 См. также

Литература

  • Тихомирова Л. В., Тихомиров М. Ю. Юридическая энциклопедия / Под ред. М. Ю. Тихомирова. — М.: 1997. — 526 с. ISBN 5-89194-004-3
  • Уголовно-процессуальный кодекс РФ от 18.12.2001 № 174-ФЗ.
  • Федеральный закон «О Прокуратуре РФ».
  • Raoul Muhm, Gian Carlo Caselli (Hrsg.). Die Rolle des Staatsanwaltes Erfahrungen in Europa — Il ruolo del Pubblico Ministero Esperienze in Europa — Le role du Magistrat du Parquet Expériences en Europe — The role of the Public Prosecutor Experiences in Europe. — Vecchiarelli Editore Manziana (Roma) 2005 ISBN 88-8247-156-X
  • Raoul Muhm. The role of the Public Prosecutor in Germany // The Irish Jurist | Volume XXXVIII | New Series 2003 , The Law Faculty, University College, Dublin

Cross-examination

From Wikipedia, the free encyclopedia
 
Jump to: navigation, search

In law, cross-examination is the interrogation of a witness called by one's opponent. It is preceded by direct examination (in the United Kingdom, Australia, Canada, India and Pakistan known as examination-in-chief) and may be followed by a redirect (re-examination in England, Scotland, Australia, Canada, India, Hong Kong, and Pakistan).

Contents

[hide]

[edit] Variations by jurisdiction

In the United States federal courts, a cross-examining attorney is typically not permitted to ask questions that do not pertain to the testimony offered during direct examination, but most state courts do permit a lawyer to cross-examine a witness on matters not raised during direct examination. Similarly, courts in England, Australia, and Canada allow a cross-examiner to exceed the scope of direct examination.

Since a witness called by the opposing party is presumed to be hostile, cross-examination does permit leading questions. A witness called by the direct examiner, on the other hand, may only be treated as hostile by that examiner after being permitted to do so by the judge, at the request of that examiner and as a result of the witness being openly antagonistic and/or prejudiced against the opposing party.[1]

The main purposes of cross-examination are to elicit favorable facts from the witness, or to impeach the credibility of the testifying witness to lessen the weight of unfavorable testimony. Cross-examination frequently produces critical evidence in trials, especially if a witness contradicts previous testimony. The advocate Edward Marshall-Hall built his career on cross-examination that often involved histrionic outbursts designed to sway jurors. Most experienced and skilled cross-examiners however, refrain from caustic or abrasive cross-examination so as to avoid alienating jurors. John Mortimer, Queen's Counsel, observed that "cross-examination" was not the art of examining crossly. Indeed the good cross-examiner gets a witness to assert to a series of linked propositions culminating in one that undermines that witnesses' evidence rather than pursuing an antagonistic approach.

[edit] The art of cross-examination

Cross-examination is considered an essential component of a jury trial because of the impact it has on the opinions of the judge and jury. Few lawyers practice trial law or complex litigation and typically refer such cases to those who have the time, resources and experience to handle a complex trial and the commitment involved to complete a trial successfully. Few attorneys get the practice necessary to develop the techniques needed to do an effective job cross-examining a witness.

It is sometimes referred to as an art form, because of the need for an attorney to know precisely how to elicit the testimony from the opposing witness that will help, not hinder, their client's case. Typically a cross-examiner must not only be effective at getting the witness to reveal the truth, but in most cases to reveal confusion as to the facts such as time, dates, people, places, wording etc. More often than not a cross-examiner will also attempt to undermine the credibility of a witness if he will not be perceived to be a bully (such as discrediting a very elderly person or young child).

The cross-examiner often needs to discredit a potentially biased or damaging witness in the eyes of the jury without appearing to be doing so in an unfair way. Typically the cross-examiner must appear friendly, talk softly and sincerely to relax the guarded witness. They typically begin repeating similar basic questions in a variety of different ways to get different responses, which will then be used against the witness as misstatements of fact later when the attorney wants to make their point. If it is too obvious the questions are too clearly repetitive and making the witness nervous, the other attorney may accuse the cross examiner of badgering the witness. There is a fine line between badgering and getting the witness to restate facts differently that is typically pursued.

The less the witness says, and the slower the witness speaks, the more control they can maintain under the pressure of a crafty opponent. The key for a witness is to understand the facts that they believe to be the case and not add additional thoughts to those facts, lest they be used to undermine the testimony. Sticking to the brief known facts is key for the witness, making it difficult for the cross-examiner to make the witness appear confused, biased or deceitful. The cross examiner will assume the witness has been told that and begin asking supporting questions about where the witness was, what time it was, what the witness saw, what they said, and sooner or later upon asking again the witness may use a different word that will give the cross-examiner a chance to ask the question again doubtfully and pointedly implying contradiction. The witness will try typically to explain and clarify, which sometimes reveals weakness in the witness's statements of fact. Other times the witness is just being truthful but undermined for the purpose of casting doubt to the jury and or judge.

There is a measure of drama that cross-examination adds to any trial because of the challenging of the statements made by a witness. In the 1903 book titled The Art of Cross-Examination by Francis L. Wellmann much effort is devoted to highlighting components of cross-examination and the impact on trials of the past century. An example of an inflammatory way a question will be asked by a cross-examiner to a witness he was trying to undermine would be "What is your recollection toDAY?" implying it was stated differently yesterday. Simply the accent of syllables can leave a bewildered jury believing they must put their guard up with a witness–or in some cases the cross-examiner if they are not careful. The book freely uses accenting in its dialogue to give the reader such insight as to how cross-examiners rattle witnesses to obtain their desired effect for the jury.

In most common-law countries, cross-examiners are expected the well-established rule in Browne v. Dunn.

[edit] Affecting the outcome of jury trials

Cross-examination is a key component in a trial. The opinions by a jury or judge are often changed during cross examination if doubt is cast on the witness. In other times a credible witness affirms the belief in their original statements or in some cases enhances the judge's or jury's belief. Though the closing argument is often considered the deciding moment of a trial, effective cross-examination wins trials.[2] Typically during an attorney's closing argument they will repeat any admissions made by witnesses that favor their case. Indeed, in the United States, cross-examination is seen as a core part of the entire adversarial system of justice, in that it "is the principal means by which the believability of a witness and the truth of his testimony are tested."[3] Another key component affecting a trial outcome is the jury selection, in which attorneys will attempt to include jurors from whom they feel they can get a favorable response or at the least unbiased fair decision. So while there are many factors affecting the outcome of a trial, the cross-examination of a witness will often have an impact on an open minded unbiased jury searching for the certainty of facts upon which to base their decision.

[edit] See also

[edit] References

  1. ^ Ehrhardt, Charles W. and Stephanie J. Young, "Using Leading Questions During Direct Examination", Florida State University Law Review, 1996. Accessed November 26, 2008.
  2. ^ Mahoney, Kevin J (2008). Relentless Criminal Cross-Examination. Costa Mesa, California: James Publishing. ISBN ISBN 158012125X.
  3. ^ Davis v. Alaska, 415 U.S. 308 (1974).

[edit] Further reading

 

 

The work of senior legal professionals in England and Wales is divided between solicitors and barristers.

From Wikipedia, the free encyclopedia

The work of senior legal professionals in England and Wales is divided between solicitors and barristers. (A great deal of legal work in England & Wales is undertaken by legal executives and paralegals.) Both are trained in law but serve differing functions in the practice of law.

Historically, the superior courts were based in London the capital city, and in order to dispense justice throughout the country, a judge and court would periodically travel a regional circuit to deal with cases that had arisen there. From this emerged a body of lawyers that were on socially familiar terms with the judges, had training and experience in the superior courts, and had access to a greater corpus of research material and accumulated knowledge on the interpretation and application of the law. Some would go "on circuit" with the court to act on behalf of those requiring representation. By contrast, solicitors were essentially local to one place, whether London or a provincial town.

Lawyers who practised in the courts in this way came to be called "barristers" because they were "called to the Bar", the symbolic barrier separating the public—including solicitors and law students—from those admitted to the well of the Court. They became specialists either in appearing in court, or in the process of using the courts, which would include giving oral or written advice on the strength of a case and the best way to conduct it. For those who had the means and preference to engage a solicitor, it became useful, then normal and then compulsory, for the solicitor in turn to select and engage a barrister to represent the client before the courts. Likewise, it became either useful or normal (but not compulsory) to engage an appropriate barrister when highly specialist advice was required. In fact, many barristers have largely "paper practices" where they rarely or (in some cases) never make court appearances.

Historically practising at the bar was a more socially prestigious profession than working as a solicitor. In the 18th and 19th centuries the bar was one of the limited number of professions considered suitable for upper class men; politics, the Army and Navy, the established clergy, and the civil and diplomatic services being the others. Many leading eighteenth and nineteenth century politicians were barristers; few were solicitors. In the 20th century solicitors closed the gap greatly, especially in terms of earnings, and by the early 21st century the social gap was far less important than formerly.

 

Barrister

From Wikipedia, the free encyclopedia
 
Barrister
Advokat, Fransk advokatdräkt, Nordisk familjebok.png
Illustration of an early 20th-century French barrister
Occupation
Activity sectors Law
Description
Competencies Advocacy and interpersonal skills, analytical mind, critical thinking, commercial sense
Education required Bar Professional Training Course (and possibly Common Professional Examination)

A Barrister also termed as Barrister-at-Law or Bar-at-Law is a member of one of the two classes of lawyer found in many common law jurisdictions with split legal professions. Barristers specialize in courtroom advocacy, drafting legal pleadings and giving expert legal opinions. They can be contrasted with solicitors – the other class of lawyer in split professions – who have more direct access with clients, and may do transactional-type legal work. Barristers are rarely hired by clients directly but instead are retained (or instructed) by solicitors to act on behalf of clients.

The historical difference between the two professions – and the only essential difference in England and Wales today – is that a solicitor is an attorney, which means they can act in the place of their client for legal purposes (as in signing contracts) and may conduct litigation on their behalf by making applications to the court, writing letters in litigation to the client's opponent and so on. A barrister is not an attorney and is usually forbidden, either by law or professional rules or both, from "conducting" litigation. This means that while the barrister speaks on the client's behalf in court, he or she can do so only when instructed by a solicitor or certain other qualified professional clients, such as patent agents.

Many countries with common law legal systems, such as New Zealand, allow for the roles of barrister and solicitor to be combined into one person. In countries with civil law or other kinds of legal systems the legal profession is often separated into divisions but these divisions rarely shadow those of barristers and solicitors.

 

 

 

 

Key differences from the profession of solicitor
 
 
 
 
Официальный перевод.
 
Совет безопасности
Резолюция 2030 (2011),
    принятая Советом Безопасности на его 6695-м заседании 21 декабря 2011 года.
Ссылаясь на свои предыдущие резолюции и заявления своего Председателя, касающиеся положения в Гвинее-Бисау, в частности на свои резолюции 1876 (2009) и 1949 (2010),
Приветствуя усилия, приложенные правительством Гвинеи-Бисау для поддержания стабильности и конституционного порядка, включая работу Национального собрания над примирением,
Отмечая обнадеживающие шаги, предпринятые правительством Гвинеи-Бисау в деле проведения экономической реформы, в том числе реформ государственно-административной деятельности и государственных финансов, и приветствуя принятие властями Гвинеи-Бисау второго документа о стратегии сокращения масштабов нищеты и национального стратегического документа по мерам воздействия на социальные детерминанты здоровья, а также отмечая усилия двусторонних партнеров по поддержке развития сектора здравоохранения,
Подчеркивая важность предстоящих выборов в законодательные органы Гвинеи-Бисау и необходимость придать этим выборам свободный, справедливый и транспарентный характер, сделав их весомым и необходимым шагом к упрочению демократии и национальному примирению, и призывая все заинтересованные стороны способствовать обеспечению мирной обстановки во время и после выборов,
Вновь подтверждая, что правительство Гвинеи-Бисау и все заинтересованные стороны должны сохранять приверженность национальному примирению на основе подлинного и всеохватного политического диалога, уважения конституционного порядка, проведения реформ в таких секторах, как оборона, безопасность и юстиция, содействия обеспечению верховенства права, уважения прав человека и ускорения социально-экономического развития, а также борьбы с безнаказанностью и незаконным оборотом наркотиков,
Подчеркивая важность реформирования сектора безопасности для упрочения мира в Гвинее-Бисау и необходимость активизации властями Гвинеи-Бисау усилий по созданию обстановки, благоприятствующей укреплению гражданского контроля за силами безопасности Гвинеи-Бисау, в частности вооруженными силами,
Отмечая с глубокой озабоченностью угрозы для национальной и субрегиональной безопасности и стабильности, порождаемые ростом незаконного оборота наркотиков и организованной преступности в Гвинее-Бисау, приветствуя утверждение правительством Национального оперативного плана по борьбе с незаконным оборотом наркотиков и организованной преступностью на 2011–2014 годы и создание в Гвинее-Бисау в рамках Инициативы для стран западноафриканского побережья (ИЗАП) подразделения по транснациональной преступности и вновь подчеркивая необходимость заниматься проблемой незаконного оборота наркотиков в странах происхождения, транзита и окончательного назначения, подходя к ней с позиций общей и совместной ответственности,
Вновь заявляя о том, что непрекращающаяся поддержка со стороны Организации Объединенных Наций и международного сообщества, особенно в таких областях, как реформа сектора безопасности, правосудие и борьба с незаконным оборотом наркотиков, имеет важное значение для обеспечения долгосрочной безопасности и развития Гвинеи-Бисау, а также для создания обстановки, благоприятствующей борьбе с безнаказанностью и укреплению институционального потенциала Гвинеи-Бисау,
Приветствуя усилия Экономического сообщества западноафриканских государств (ЭКОВАС) и Сообщества португалоязычных стран (СПЯС) по содействию реформам оборонного сектора и сектора безопасности в Гвинее-Бисау, отмечая необходимость дальнейших усилий по осуществлению «дорожной карты» ЭКОВАС-СПС, призванной поддержать эти реформы, и рекомендуя международному сообществу продолжать участвовать в решении ключевых проблем в этой стране,
Вновь заявляя о важности регионального и субрегионального сотрудничества в решении проблем, стоящих перед Гвинеей-Бисау,
Рекомендуя соответствующим заинтересованным сторонам продолжать участвовать в решении ключевых проблем государственного управления и миростроительства в этой стране,
Вновь подчеркивая, что правительство Гвинеи-Бисау несет главную ответственность за безопасность, защиту своего гражданского населения, миростроительство и долгосрочное развитие в стране,
Напоминая о своей положительной оценке работы Объединенного отделения Организации Объединенных Наций по миростроительству в Гвинее-Бисау (ЮНИОГБИС), связанной с координацией помощи, предоставляемой Гвинее-Бисау Организацией Объединенных Наций и международными партнерами,
Приветствуя продолжение деятельности Комиссии по миростроительству (КМС) в Гвинее-Бисау и недавний визит Председателя Структуры по Гвинее-Бисау, созданной Комиссией, принимая к сведению информацию, представленную Председателем Структуры по Гвинее-Бисау КМС на брифинге, состоявшемся 3 ноября 2011 года, и признавая вклад, который Фонд миростроительства вносит в дело миростроительства в Гвинее-Бисау,
Вновь подтверждая свою полную приверженность упрочению мира и стабильности в Гвинее-Бисау,
 
 1. Постановляет продлить мандат ЮНИОГБИС, определенный в пункте 3 резолюции 1876 (2009), до 28 февраля 2013 года;
 2. Принимает к сведению доклад Генерального секретаря по Гвинее-Бисау от 21 октября 2011 года (S/2011/655) и содержащиеся в нем рекомендации и приветствует деятельность ЮНИОГБИС;
 3. Принимает к сведению стратегический рабочий план, составленный во исполнение резолюции 1949 (2010), подчеркивает, что реформа оборонного сектора и сектора безопасности, борьба с безнаказанностью и борьба с незаконным оборотом наркотиков остаются приоритетными областями деятельности для упрочения мира в Гвинее-Бисау, и просит далее Генерального секретаря в следующих докладах измерять и отслеживать прогресс в работе ЮНИОГБИС по содействию усилиям соответствующих ведомств Гвинеи-Бисау, прилагаемым в этих областях, с помощью подходящих для этих целей контрольных показателей, и включать в свои доклады рекомендации по восполнению пробелов, если таковые имеются, без ущерба для остающихся задач, предусмотренных мандатом ЮНИОГБИС;
 4. Призывает правительство и все заинтересованные политические стороны в Гвинее-Бисау сообща работать над упрочением мира и стабильности в стране, использовать правовые и мирные средства для урегулирования разногласий и активизировать усилия, направленные на обеспечение подлинного и всеохватного политического диалога и национального примирения, включая Национальную конференцию по примирению, и просит Генерального секретаря поддерживать такие усилия, в том числе через своего Специального представителя;
 5. Настоятельно призывает личный состав Вооруженных сил Гвинеи-Бисау, в том числе их руководство, уважать конституционный порядок, принцип гражданского управления и надзора, а также верховенство права и права человека, воздерживаться от любого вмешательства в политические дела,  гарантировать безопасность национальных институтов и населения в целом, а также всемерно участвовать в реформировании оборонного сектора и сектора безопасности и настоятельно призывает далее политических лидеров Гвинеи-Бисау воздерживаться от вовлечения военных и судей в политику;
 6. Просит, чтобы Генеральный секретарь, действуя через своего Специального представителя в Гвинее-Бисау, продолжал помогать правительству укреплять деятельность по координации международной помощи в целях проведения реальной реформы сектора безопасности при соблюдении принцип национальной ответственности и при полном гражданском контроле за военными структурами;
 7. Приветствует партнерство ЭКОВАС-СПЯС по поддержке реформирования сектора безопасности (РСБ) в Гвинее-Бисау, призывает ЭКОВАС, СПЯС и правительство Гвинеи-Бисау и впредь выполнять их обязательства, взятые в рамках «дорожной карты» ЭКОВАС-СПЯС, особенно касающиеся обеспечения функционирования пенсионного фонда для личного состава вооруженных сил и служб безопасности, включая их руководство, а также омоло-жения военных структур и структур безопасности и повышения их профессионализма, признает важность взносов в пенсионный фонд для продвижения РСБ, а также приветствует в этой связи взнос правительства Гвинеи-Бисау в пенсионный фонд и призывает далее власти Гвинеи-Бисау довести до конца утверждение базового законодательства и положений, касающихся реформирования оборонного сектора и сектора безопасности, включая пенсионный фонд;
 8. Призывает как можно скорее завершить расследования политических убийств, происшедших в марте и июне 2009 года, призывает правительство Гвинеи-Бисау создать благоприятную обстановку для обеспечения того, чтобы работа Национальной комиссии по расследованию заслуживала доверия, была транспарентной и соответствовала согласованным на международном уровне стандартам, и просит Генерального секретаря содействовать завершению этих расследований, а также призывает Африканский союз (АС), ЭКОВАС, СПЯС, Европейский союз (ЕС) и других партнеров надлежащим образом поддерживать эти и другие усилия властей, призванные покончить с безнаказанностью;
 9. Призывает власти Гвинеи-Бисау обеспечивать, при полном уважении надлежащих процессуальных норм, судебное преследование лиц, ответственных за все преступные деяния, включая незаконный оборот наркотиков;
 10. Настоятельно призывает правительство Гвинеи-Бисау продолжать заниматься проблемой коррупции, в том числе путем осуществления Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции;
 11. Рекомендует правительству Гвинеи-Бисау продолжать осуществление Инициативы для стран западноафриканского побережья (ИЗАП) в своей стране;
 12. Настоятельно призывает также международное сообщество, включая Комиссию по миростроительству и такие региональные организации, как АС, ЭКОВАС, СПЯС и ЕС, и, в соответствующих случаях, двусторонних партнеров усилить поддержку ИЗАП для борьбы с транснациональной организованной преступностью и незаконным оборотом наркотиков, которые угрожают безопасности и стабильности в Гвинее-Бисау и в субрегионе; приветствует в этой связи курс правительства Гвинеи-Бисау на противодействие данной угрозе путем осуществления его Национального оперативного плана на 2011–2014 годы и призывает к тому, чтобы правительство выделило необходимые ресурсы на осуществление этого плана, а международные партнеры помогли национальным властям в этом деле;
 13. Просит Комиссию по миростроительству продолжать поддерживать реализацию миростроительных приоритетов Гвинеи-Бисау, а также продолжать оказывать Совету Безопасности консультационную помощь относительно путей устранения наиболее серьезных препятствий для миростроительства в Гвинее-Бисау, в частности по вопросам, связанным с реформированием сектора безопасности и незаконным оборотом наркотиков, и держать Совет в курсе прогресса, достигнутого ею в содействии решению этих проблем;
 14. Призывает все национальные заинтересованные стороны, включая политических и военных деятелей и деятелей гражданского общества, всесторонне участвовать в Национальной конференции по примирению и обеспечить создание механизма для последующего осуществления рекомендаций Национальной конференции;
 15. Рекомендует Специальному представителю Генерального секретаря продолжать прилагать усилия в целях повышения интегрированности и эффективности присутствия Организации Объединенных Наций на местах в поддержку решения приоритетных задач правительства и народа Гвинеи-Бисау в области стабилизации, мира и развития, а также уделять особое внимание усилению взаимодействия с властями Гвинеи-Бисау в целях укрепления их институционального потенциала;
 16. Подчеркивает важную роль женщин в предотвращении и урегулировании конфликтов и в миростроительстве, признаваемую в резолюциях 1325 (2000), 1820 (2008), 1888 (2009), 1889 (2009) и 1960 (2010), особо отмечает, что при осуществлении всех аспектов мандата ЮНИОГБИС следует и впредь учитывать гендерную составляющую, и рекомендует, чтобы ЮНИОГБИС продолжало работать с национальными властями в этой связи, а соответствующие заинтересованные стороны расширяли участие женщин в миростроительстве;
 17. просит Генерального секретаря сообщить о прогрессе, достигнутом в осуществлении настоящей резолюции и изложенного в резолюции 1876 (2009) мандата ЮНИОГБИС, на брифинге в марте 2012 года и в докладе в июле 2012 года, а затем сообщать о нем каждые шесть месяцев;
 18. постановляет продолжать активно заниматься этим вопросом

  Police detectives

  Police detectives are responsible for investigations and detective work. Detectives may be called Investigations Police, Judiciary/Judicial Police, and Criminal Police. In the UK, they are often referred to by the name of their department, the Criminal Investigation Department (CID). Detectives typically make up roughly 15%-25% of a police service's personnel.

Detectives, in contrast to uniform police, typically wear 'business attire' in bureaucratic and investigative functions where a uniformed presence would be either a distraction or intimidating, but a need to establish police authority still exists. "Plainclothes" officers dress in attire consistent with that worn by the general public for purposes of blending in.

In some cases, police are assigned to work "undercover", where they conceal their police identity to investigate crimes, such as organized crime or narcotics crime, that are unsolvable by other means. In some cases this type of policing shares aspects with espionage.

Despite popular conceptions promoted by movies and television, many US police departments prefer not to maintain officers in non-patrol bureaus and divisions beyond a certain period of time, such as in the detective bureau, and instead maintain policies that limit service in such divisions to a specified period of time, after which officers must transfer out or return to patrol duties.This is done in part based upon the perception that the most important and essential police work is accomplished on patrol in which officers become acquainted with their beats, prevent crime by their presence, respond to crimes in progress, manage crises, and practice their skills.

Detectives, by contrast, usually investigate crimes after they have occurred and after patrol officers have responded first to a situation. Investigations often take weeks or months to complete, during which time detectives spend much of their time away from the streets, in interviews and courtrooms, for example. Rotating officers also promotes cross-training in a wider variety of skills, and serves to prevent "cliques" that can contribute to corruption or other unethical behavior.

HOW TO RENDER THE TEXT
 
When you read and render the text, follow the plan given below and try to use some of the expressions.
 
1. The title of the article/ book -
·        The article is headlined.../ The headline of the article I have read is...
 
2. The author of the article/ book -
·        The author of the article is.../ The article is written by...
3. Where and when the article is/ was published -
·        It is/ was published in.../ It is/ was printed in...     
                                                 
4. The main idea of the article -
·        The main idea of the article is.../ The article is about.../  The article is devoted to.../ The article deals with…/ The article touches upon...
·        The purpose of the article is to give the reader some information on.../ The aim of the article is to provide the reader with some material (data) on...
 
5.* The contents of the article, some facts, names, figures -           
a) The author starts by telling the reader that...  
b) The author writes (states, considers, thinks) that...
     Than the author stresses that…
     The article describes the event/ case/ problem...
     The author points out that…
c) According to the text...
     Further the author reports (says)...
     The article goes on to say that...
d) In conclusion the author states that.../ The author comes to the conclu­sion that...
 
5. Your opinion of the article - I found the article interesting (im­portant, dull, of no value, too hard to understand...)
 
* In this paragraph you have to use all the points (a, b, c, d) in the given order, for example:
The author of the article starts by… She writes… She considers… She points out… According to the text... Further the author reports (says)... She comes to the conclusion…
 
1.     Read the following words and word combinations, learn them by heart, find and underline them in the text below. Translate the sentences with underlined words.
 
Corporate, in the OECD area, full imputation system, partial inclusion system, according to Huizinga and Nicodeme
        
Now translate the text.
Figure 1.6 illustrates a similar trend towards reduced rates in the top marginal tax rate on dividend income in 22 OECD countries, although this rate increased somewhat between 2000 and 2005 in 3 countries. The unweighted OECD average has decreased from 49.8 per cent in 2000 to 44.5 per cent in 2005. This reduction mainly reflects the significant reductions in the corporate tax rates in many OECD countries (on average in the OECD area, the corporate income tax rate has fallen from about 37 per cent in 1997 to 33.6 per cent in 2000 and further to 29 per cent in 2005), but it also reflects changes in the taxation of dividend income at the shareholder level – in particular the move from full imputation systems to partial inclusion systems in many European countries.
There is a similar trend of reductions in tax rates for other types of personal capital income. For example, according to Huizinga and Nicodeme (2004), the average tax rate on interest income was reduced from above 50 per cent in 1983 to around 30 per cent in 2000 in the 24 countries (both OECD and non-OECD countries) included in their analysis.
 
2.     Study the table given below. Do you agree with the translation and commentary? Give reasons. Find other interesting cases of translation and comment on them.
 

Оригинал
Перевод
Наименование трансформации
Тип транс-формации
Corporate
Корпоративный
транслитерация, транскрипция
Лексическая
IntheOECDarea
для данного региона
Генерализация
Лексическая
Full imputationsystem
система всеохватывающего налогообложения
описательный перевод
Стилистическая
 
замена частей речи
Грамматическая
Partial inclusionsystem
система избирательного включения в объект налогообложения
описательный перевод
Стилистическая
 
замена частей речи
Грамматическая
According to Huizinga and Nicodeme 2004
анализ, совместно проведенный голландским и бельгийским исследователями Хейзинга и Никодеме в 2004 году, показал
Описательный перевод
 
Стилистическая
 

 
 
 
График 1.6. Максимальные налоговые ставки для дивидендов*
2000                2005
*Расчеты 2004 года. *Совокупная налоговая ставка (на уровне юридических и физических лиц) на распределение прибыли у источника получения между резидентами – акционерами с учетом льгот, налоговых кредитов для дивидендов и проч.
Источник: Налоговый сборник ОЭСР
 
3.     Fill in the gaps with these words, some of them can be used twice:
average tax rate, corporate, in the OECD area, full imputation system, partial inclusion system
 
1. This reduction mainly reflects the significant reductions in the _________ tax rates in many OECD countries.
2. On average __  ___  ____  ____, the  _________  income tax rate has fallen from about 37 per cent in 1997 to 33.6 per cent in 2000 and further to 29 per cent in 2005.
3. It reflects changes in the taxation of dividend income at the shareholder level – in particular the move from ____  __________  _______  to  _______  _________   _______ in many European countries.
4. According to Huizinga and Nicodeme, the _______  ___  ____  on interest income was reduced from above 50 per cent in 1983 to around 30 per cent in 2000 in the 24 countries (both OECD and non-OECD countries) included in their analysis.
 
 
4.     Search the Internet and find information related to the given above. Discuss it with your group-mates.
 
 
5.     Get ready with the annotation of the text in English.
 
 

Read and translate the following text.

 
Тема 1. Прямое действие права ЕС
Решение Суда ЕС по делу «Ван ГендэндЛоос» от 5.02 1963 г .
1. Вводные материалы: статьи, ставшие предметом толкования

 

ARTICLE 25   (ex Article 12)
Customs duties on imports and exports and charges having equivalent effect shall be prohibited betweenMember States.This prohibition shall also apply to customs duties of a fiscal nature.
ARTICLE 226   (ex Article 169)
If the Commission considers that a MemberStatehas failed to fulfil an obligation under this Treaty, it shall deliver a reasoned opinion on the matter after giving the State concerned the opportunity to submit its observations.If the State concerned does not comply with the opinion within the period laid down by the Commission, the latter may bring the matter before the Court of Justice.
ARTICLE 227   (ex Article 170)
A MemberStatewhich considers that another MemberStatehas failed to fulfil an obligation under this Treaty may bring the matter before the Court of Justice.
Before a MemberStatebrings an action against another MemberStatefor an alleged infringement of anobligationunder this Treaty, it shall bring the matter before the Commission.
The Commission shall deliver a reasoned opinion after each of the States concerned has been given theopportunityto submit its own case and its observations on the other party's case both orally and in writing.
If the Commission has not delivered an opinion within three months of the date on which the matter wasbroughtbefore it, the absence of such opinion shall not prevent the matter from being brought before the Court of Justice.
Статья 25 (бывшая статья 12)
2. Текст решения на английском языке для перевода на русский
Judgment of the Court of 5 February 1963 .
NV Algemene Transport en ExpeditieOnderneming van Gend&Loos v
NetherlandsInland Revenue Administration
Reference for a preliminary ruling: Tariefcommissie - Pays-Bas.
Case 26-62.
(Extracts)
Summary
1. INORDER TO CONFER JURISDICTION ON THE COURT TO GIVE A PRELIMINARY RULING IT IS NECESSARY ONLY THAT THE QUESTION RAISED SHOULD CLEARLY BE CONCERNED WITH THE INTERPRETATION OF THE TREATY.
3. THE EUROPEAN ECONOMIC COMMUNITY CONSTITUTES A NEW LEGAL ORDER OF INTERNATIONAL LAW FOR THE BENEFIT OF WHICH THE STATES HAVE LIMITED THEIR SOVEREIGN RIGHTS, ALBEIT WITHIN LIMITED FIELDS, AND THE SUBJECTS OF WHICH COMPRISE NOT ONLY THE MEMBERSTATESBUT ALSO THEIR NATIONALS .
INDEPENDENT Y OF THE LEGISLA TION OF MEMBER STA TES, COMMUNITY LA W NOT ONLY IMPOSES OBLIGATIONS ON INDIVIDUALS BUT IS ALSO INTENDED TO CONFER UPON THEM RIGHTS WHICH BECOME PART OF THEIR LEGAL HERITAGE . THESE RIGHTS ARISE NOT ONLY WHERE THEY ARE EXPRESSLY GRANTED BY THE TREATY BUT ALSO BY REASON OF OBLIGATIONS WHICH THE TREATY IMPOSES IN A CLEARLY DEFINED WAY UPON INDIVIDUALS AS WELL AS UPON THE MEMBER STATES AND UPON THE INSTITUTIONS OF THE COMMUNITY.
4. THE FACT THAT ARTICLES 169 AND 170 OF THE EEC TREATY ENABLE THE COMMISSION AND THE MEMBER STATES TO BRING BEFORE THE COURT A STATE WHICH HAS NOT FULFILLED ITS OBLIGATIONS DOES NOT DEPRIVE INDIVIDUALS OF THE RIGHT TO PLEAD THE SAME OBLIGATIONS, SHOULD THE OCCASION ARISE, BEFORE A NATIONAL COURT.
5. ACCORDING TO THE SPIRIT, THE GENERAL SCHEME AND THE WORDING OF THE EEC TREA TY, ARTICLE 12 MUST BE INTERPRETED AS PRODUCING DIRECT EFFECTS AND CREATING INDIVIDUAL RIGHTS WHICH NATIONAL COURTS MUST PROTECT.
6. IT FOLLOWS FROM THE WORDING AND THE GENERAL SCHEME OF ARTICLE 12 OF THE TREATY THAT, IN ORDER TO ASCERTAIN WHETHER CUSTOMS DUTIES AND CHARGES HAVING EQUIVALENT EFFECT HAVE BEEN INCREASED CONTRARY TO THE PROHIBITION CONTAINED IN THE SAID ARTICLE, REGARD MUST BE HAD TO THE CUSTOMS DUTIES AND CHARGES ACTUALLY APPLIED BY MEMBER STATES AT THE DATE OF THE ENTRY INTO FORCE OF THE TREATY.
7. WHERE, AFTER THE ENTRY INTO FORCE OF THE TREATY, THE SAME PRODUCT IS CHARGED WITH A HIGHER RATE OF DUTY, IRRESPECTIVE OF WHETHER THIS INCREASE ARISES FROM AN ACTUAL INCREASE OF THE RATE OF CUSTOMS DUTY OR FROM A REARRANGEMENT OF THE TARIFF RESULTING IN THE CLASSIFICATION OF THE PRODUCT UNDER A MORE HIGHLY TAXED HEADING, SUCH INCREASE IS ILLEGAL UNDER ARTICLE 12 OF THE EEC TREATY.
 Parties
IN CASE 26/62
REFERENCE TO THE COURT UNDER SUBPARAGRAPH ( A ) OF THE FIRST PARAGRAPH AND UNDER THE THIRD PARAGRAPH OF ARTICLE 177 OF THE TREATY ESTABLISHING THE EUROPEAN ECONOMIC COMMUNITY BY THE TARIEFCOMMISSIE, A NETHERLANDSADMINISTRATIVE TRIBUNAL HAVING FINAL JURISDICTION IN REVENUE CASES, FOR A PRELIMINARY RULING IN THE ACTION PENDING BEFORE THAT COURT BETWEEN
N.V ..ALGEMENE TRANSPORT - EN EXPEDITIE ONDERNEMING VAN GEND & LOOS, HAVING ITS REGISTERED OFFICE AT UTRECHT
AND
NEDERLANDSE ADMINISTRATE DER BELASTINGEN ( NETHERLANDS INLAND REVENUE ADMINISTRATION ) Subject of the case
ON THE FOLLOWING QUESTIONS:
1. WHETHER ARTICLE 12 OF THE EEC TREATY HAS DIRECT APPLICATION WITHIN THE TERRITORY OF A MEMBER STATE, IN OTHER WORDS, WHETHER NATIONALS OF SUCH A STATE CAN, ON THE BASIS OF THE ARTICLE IN QUESTION, LAY CLAIM TO INDIVIDUAL RIGHTS WHICH THE COURTS MUST PROTECT;
2. INTHE EVENT OF AN AFFIRMATIVE REPLY, WHETHER THE APPLICATION OF AN ' IMPORT DUTY OF 8% TO THE IMPORT INTO THE NETHERLANDS BY THE APPLICANT IN THE MAIN ACTION OF UREAFORMALDEHYDE ORIGINATING IN THE FEDERAL REPUBLIC OF GERMANY REPRESENTED AN UNLAWFUL INCREASE WITHIN THE MEANING OF ARTICLE 12 OF THE EEC TREATY OR WHETHER IT WAS IN THIS CASE A REASONABLE ALTERATION OF THE DUTY APPLICABLE BEFORE 1 MARCH 1960, AN ALTERATION WHICH, ALTHOUGH AMOUNTING TO AN INCREASE FROM THE ARITHMETICAL POINT OF VIEW, IS NEVERTHELESS NOT TO BE REGARDED AS PROHIBITED UNDER THE TERMS OF ARTICLE 12...
Grounds of the judgment
...THE FIRST QUESTION
A - JURISDICTION OF THE COURT
THE GOVERNMENT OF THE NETHERLANDS AND THE BELGIAN GOVERNMENT CHALLENGE THE JURISDICTION OF THE COURT ON THE GROUND THAT THE REFERENCE RELATES NOT TO THE INTERPRETATION BUT TO THE APPLICATION OF THE TREATY IN THE CONTEXT OF THE CONSTITUTIONAL LAW OF THE NETHERLANDS, AND THAT IN PARTICULAR THE COURT HAS NO JURISDICTION TO DECIDE, SHOULD THE OCCASION ARISE, WHETHER THE PROVISIONS OF THE EEC TREATY PREVAIL OVER NETHERLANDS LEGISLATION OR OVER OTHER AGREEMENTS ENTERED INTO BY THE NETHERLANDS AND INCORPORATED INTO DUTCH NATIONAL LAW . THE SOLUTION OF SUCH A PROBLEM, IT IS CLAIMED, FALLS WITHIN THE EXCLUSIVE JURISDICTION OF THE NATIONAL COURTS, SUBJECT TO AN APPLICATION IN ACCORDANCE WITH THE PROVISIONS LAID DOWN BY ARTICLES 169 AND 170 OF THE TREATY.
HOWEVER IN THIS CASE THE COURT IS NOT ASKED TO ADJUDICATE UPON THE APPLICATION OF THE TREATY ACCORDING TO THE PRINCIPLES OF THE NATIONAL LAW OF THE NETHERLANDS, WHICH REMAINS THE CONCERN OF THE NATIONAL COURTS, BUT IS ASKED, IN CONFORMITY WITH SUBPARAGRAPH ( A ) OF THE FIRST PARAGRAPH OF ARTICLE 177 OF THE TREATY, ONLY TO INTERPRET THE SCOPE OF ARTICLE 12 OF THE SAID TREATY WITHIN THE CONTEXT OF COMMUNITY LAW AND WITH REFERENCE TO ITS EFFECT ON INDIVIDUALS . THIS ARGUMENT HAS THEREFORE NO LEGAL FOUNDATION.
THE BELGIAN GOVERNMENT FURTHER ARGUES THAT THE COURT HAS NO JURISDICTION ON THE GROUND THAT NO ANSWER WHICH THE COURT COULD GIVE TO THE FIRST QUESTION OF THE TARIEFCOMMISSIE WOULD HAVE ANY BEARING ON THE RESULT OF THE PROCEEDINGS BROUGHT IN THAT COURT.
HOWEVER, IN ORDER TO CONFER JURISDICTION ON THE COURT IN THE PRESENT CASE IT IS NECESSARY ONLY THAT THE QUESTION RAISED SHOULD CLEARLY BE CONCERNED WITH THE INTERPRETATION OF THE TREATY. THE CONSIDERATIONS WHICH MAY HAVE LED A NATIONAL COURTOR TRIBUNAL TO ITS CHOICE OF QUESTIONS AS WELL AS THE RELEVANCE WHICH IT ATTRIBUTES TO SUCH QUESTIONS IN THE CONTEXT OF A CASE BEFORE IT ARE EXCLUDED FROM REVIEW BY THE COURT OF JUSTICE.
IT APPEARS FROM THE WORDING OF THE QUESTIONS REFERRED THAT THEY RELATE TO THE INTERPRETATION OF THE TREATY . THE COURT THEREFORE HAS THE JURISDICTION TO ANSWER THEM.
THIS ARGUMENT, TOO, IS THEREFORE UNFOUNDED .
В - ON THE SUBSTANCE OF THE CASE
THE FIRST QUESTION OF THE TARIEFCOMMISSIE IS WHETHER ARTICLE 12 OF THE TREATY HAS DIRECT APPLICATION IN NATIONAL LAW IN THE SENSE THAT NATIONALS OF MEMBER STATES MAY ON THE BASIS OF THIS ARTICLE LAY CLAIM TO RIGHTS WHICH THE NATIONAL COURTMUST PROTECT ..
THE OBJECTIVE OF THE EEC TREATY, WHICH IS TO ESTABLISH A COMMON MARKET, THE FUNCTIONING OF WHICH IS OF DIRECT CONCERN TO INTERESTED PARTIES IN THE COMMUNITY, IMPLIES THAT THIS TREATY IS MORE THAN AN AGREEMENT WHICH MERELY CREATES MUTUAL OBLIGATIONS BETWEEN THE CONTRACTING STATES ..
THIS VIEW IS CONFIRMED BY THE PREAMBLE TO THE TREATY WHICH REFERS NOT ONLY TO GOVERNMENTS BUT TO PEOPLES . IT IS ALSO CONFIRMED MORE SPECIFICALLY BY THE ESTABLISHMENT OF INSTITUTIONS ENDOWED WITH SOVEREIGN RIGHTS, THE EXERCISE OF WHICH AFFECTS MEMBER STATES AND ALSO THEIR CITIZENS .. FURTHERMORE, IT MUST BE NOTED THAT THE NATIONALS OF THE STATES BROUGHT TOGETHER IN THE COMMUNITY ARE CALLED UPON TO COOPERATE IN THE FUNCTIONING OF THIS COMMUNITY THROUGH THE INTERMEDIARY OF THE EUROPEAN PARLIAMENT AND THE ECONOMIC AND SOCIAL COMMITTEE .
IN ADDITION THE TASK ASSIGNED TO THE COURT OF JUSTICE UNDER ARTICLE 177, THE OBJECT OF WHICH IS TO SECURE UNIFORM INTERPRETATION OF THE TREATY BY NATIONAL COURTS AND TRIBUNALS, CONFIRMS THAT THE STATES HAVE ACKNOWLEDGED THAT COMMUNITY LAW HAS AN AUTHORITY WHICH CAN BE INVOKED BY THEIR NATIONALS BEFORE THOSE COURTS AND TRIBUNALS ..
THE CONCLUSION TO BE DRAWN FROM THIS IS THAT THE COMMUNITY CONSTITUTES A NEW LEGAL ORDER OF INTERNATIONAL LAW FOR THE BENEFIT OF WHICH THE STATES HAVE LIMITED THEIR SOVEREIGN RIGHTS, ALBEIT WITHIN LIMITED FIELDS, AND THE SUBJECTS OF WHICH COMPRISE NOT ONLY MEMBERSTATESBUT ALSO THEIR NATIONALS .. INDEPENDENTLY OF THE LEGISLATION OF MEMBER STATES, COMMUNITY LAW THEREFORE NOT ONLY IMPOSES OBLIGATIONS ON INDIVIDUALS BUT IS ALSO INTENDED TO CONFER UPON THEM RIGHTS WHICH BECOME PART OF THEIR LEGAL HERITAGE . THESE RIGHTS ARISE NOT ONLY WHERE THEY ARE EXPRESSLY GRANTED BY THE TREATY, BUT ALSO BY REASON OF OBLIGATIONS WHICH THE TREATY IMPOSES IN A CLEARLY DEFINED WAY UPON INDIVIDUALS AS WELL AS UPON THE MEMBER STATES AND UPON THE INSTITUTIONS OF THE COMMUNITY .
... THE ARGUMENT BASED ON ARTICLES 169 AND 170 OF THE TREATY PUT FORWARD BY THE THREE GOVERNMENTS WHICH HAVE SUBMITTED OBSERVATIONS TO THE COURT IN THEIR STATEMENTS OF CASE IS MISCONCEIVED . THE FACT THAT THESE ARTICLES OF THE TREATY ENABLE THE COMMISSION AND THE MEMBER STATES TO BRING BEFORE THE COURT A STATE WHICH HAS NOT FULFILLED ITS OBLIGATIONS DOES NOT MEAN THAT INDIVIDUALS CANNOT PLEAD THESE OBLIGATIONS, SHOULD THE OCCASION ARISE, BEFORE A NATIONAL COURT, ANY MORE THAN THE FACT THAT THE TREATY PLACES AT THE DISPOSAL OF THE COMMISSION WAYS OF ENSURING THAT OBLIGATIONS IMPOSED UPON THOSE SUBJECT TO THE TREATY ARE OBSERVED, PRECLUDES THE POSSIBILITY, IN ACTIONS BETWEEN INDIVIDUALS BEFORE A NATIONAL COURT, OF PLEADING INFRINGEMENTS OF THESE OBLIGATIONS ..
A RESTRICTION OF THE GUARANTEES AGAINST AN INFRINGEMENT OF ARTICLE 12 BY MEMBER STATES TO THE PROCEDURES UNDER ARTICLE 169 AND 170 WOULD REMOVE ALL DIRECT LEGAL PROTECTION OF THE INDIVIDUAL RIGHTS OF THEIR NATIONALS . THERE IS THE RISK THAT RECOURSE TO THE PROCEDURE UNDER THESE ARTICLES WOULD BE INNEFFECTIVE IF IT WERE TO OCCUR AFTER THE IMPLEMENTATION OF A NATIONAL DECISION TAKEN CONTRARY TO THE PROVISIONS OF THE TREATY ..
THE VIGILANCE OF INDIVIDUALS CONCERNED TO PROTECT THEIR RIGHTS AMOUNTS TO AN EFFECTIVE SUPERVISION IN ADDITION TO THE SUPERVISION ENTRUSTED BY ARTICLES 169 AND 170 TO THE DILIGENCE OF THE COMMISSION AND OF THE MEMBER STATES .
IT FOLLOWS FROM THE FOREGOING CONSIDERATIONS THAT, ACCORDING TO THE SPIRIT, THE GENERAL SCHEME AND THE WORDING OF THE TREATY, ARTICLE 12 MUST BE INTERPRETED AS PRODUCING DIRECT EFFECTS AND CREATING INDIVIDUAL RIGHTS WHICH NATIONAL COURTS MUST PROTECT .
THE SECOND QUESTION
 A - THE JURISDICTION OF THE COURT
...THE REAL MEANING OF THE QUESTION PUT BY THE TARIEFCOMMISSIE IS WHETHER, IN LAW, AN EFFECTIVE INCREASE IN CUSTOMS DUTIES CHARGED ON A GIVEN PRODUCT AS A RESULT NOT OF AN INCREASE IN THE RATE BUT OF A NEW CLASSIFICATION OF THE PRODUCT ARISING FROM A CHANGE OF ITS TARIFF DESCRIPTION CONTRAVENES THE PROHIBITION IN ARTICLE 12 OF THE TREATY ...
VIEWED IN THIS WAY THE QUESTION PUT IS CONCERNED WITH AN INTERPRETATION OF THIS PROVISION OF THE TREATY AND MORE PARTICULARLY OF THE MEANING WHICH SHOULD BE GIVEN TO THE CONCEPT OF DUTIES APPLIED BEFORE THE TREATY ENTERED INTO FORCE.
THEREFORE THE COURT HAS JURISDICTION TO GIVE A RULING ON THIS QUESTION.
В - ON THE SUBSTANCE
IT FOLLOWS FROM THE WORDING AND THE GENERAL SCHEME OF ARTICLE 12 OF THE TREATY THAT, IN ORDER TO ASCERTAIN WHETHER CUSTOMS DUTIES OR CHARGES HAVING EQUIVALENT EFFECT HAVE BEEN INCREASED CONTRARY TO THE PROHIBITION CONTAINED IN THE SAID ARTICLE, REGARD MUST BE HAD TO THE CUSTOMS DUTIES AND CHARGES ACTUALLY APPLIED AT THE DATE OF THE ENTRY INTO FORCE OF THE TREATY .
FURTHER, WITH REGARD TO THE PROHIBITION IN ARTICLE 12 OF THE TREATY, SUCH AN ILLEGAL INCREASE MAY ARISE FROM A RE-ARRANGEMENT OF THE TARIFF RESULTING IN THE CLASSIFICATION OF THE PRODUCT UNDER A MORE HIGHLY TAXED HEADING AND FROM AN ACTUAL INCREASE IN THE RATE OF CUSTOMS DUTY ..
IT IS OF LITTLE IMPORTANCE HOW THE INCREASE IN CUSTOMS DUTIES OCCURRED WHEN, AFTER THE TREATY ENTERED INTO FORCE, THE SAME PRODUCT IN THE SAME MEMBERSTATEWAS SUBJECTED TO A HIGHER RATE OF DUTY ..
Decision on costs
THE COSTS INCURRED BY THE COMMISSION OF THE EEC AND THE MEMBER STATES WHICH HAVE SUBMITTED THEIR OBSERVATIONS TO THE COURT ARE NOT RECOVERABLE, AND AS THESE PROCEEDINGS ARE, IN SO FAR AS THE PARTIES TO THE MAIN ACTION ARE CONCERNED, A STEP IN THE ACTION PENDING BEFORE THE TARIEFCOMMISSIE, THE DECISION AS TO COSTS IS A MATTER FOR THAT COURT.
Operative part of the judgment
THE COURT
IN ANSWER TO THE QUESTIONS REFERRED TO IT FOR A PRELIMINARY RULING BY THE TARIEFCOMMISSIE BY DECISION OF 16 AUGUST 1962, HEREBY RULES:
1   . ARTICLE 12 OF THE TREATY ESTABLISHING THE EUROPEAN ECONOMIC COMMUNITY PRODUCES DIRECT EFFECTS AND CREATES INDIVIDUAL RIGHTS WHICH NATIONAL COURTS MUST PROTECT ..
2 ..IN ORDER TO ASCERTAIN WHETHER CUSTOMS DUTIES OR CHARGES HAVING EQUIVALENT EFFECT HAVE BEEN INCREASED CONTRARY TO THE PROHIBITION CONTAINED IN ARTICLE 12 OF THE TREATY, REGARD MUST BE HAD TO THE DUTIES AND CHARGES ACTUALLY APPLIED BY THE MEMBER STATE IN QUESTION AT THE DATE OF THE ENTRY INTO FORCE OF THE TREATY .
SUCH AN INCREASE CAN ARISE BOTH FROM A RE-ARRANGEMENT OF THE TARIFF RESULTING IN THE CLASSIFICATION OF THE PRODUCT UNDER A MORE HIGHLY TAXED HEADING AND FROM AN INCREASE IN THE RATE OF CUSTOMS DUTY APPLIED .
3 ..THE DECISION AS TO COSTS IN THESE PROCEEDINGS IS A MATTER FOR THE TARIEFCOMMISSIE.

  3. Текст решения на русском языке для перевода на английский

Н.В. ВСЕОБЩАЯ ТРАНСПОРТНАЯ И ЭКСПЕДИТОРСКАЯ КОМПАНИЯ «ВАН ГЕНД ЭНД ЛООС» ПРОТИВ АДМИНИСТРАЦИИ ВНУТРЕННИХ ДОХОДОВ
НИДЕРЛАНДОВ
Решение Суда ЕС от 5 февраля 1963 года.
Дело № 26/62
(Рассмотрение дела в преюдициальном порядке)
[ Извлечения]
Краткое изложение
1. Для того чтобы Суд ЕС обладал компетенцией по рассмотрению дела в преюдициальном порядке, необходимо и достаточно, чтобы поднятый вопрос был явно связан с толкованием Договора.
3. Европейское Экономическое Сообщество представляет собой новый международный правопорядок, в пользу которого государства ограничили свои суверенные права, хотя и в определенных областях, и субъектами которого являются не только государства-члены, но и их граждане.
Право Сообщества, независимо от законодательства государств-членов, не только налагает обязанности на физических лиц, но одновременно наделяет их правами, которые становятся частью их правового достояния. Эти права возникают не только, когда они предоставляются Договором, но также в силу обязательств, которые Договор строго определенным образом налагает на частных лиц, равно как и на государства-члены и институты Сообщества.
4. То обстоятельство, что Статьи 169 и 170 Договора ЕЭС позволяют Комиссии и государствам-членам возбуждать дело в Суде ЕС против государства, которое не выполняет своих обязательств, не лишает частных лиц права ссылаться при тех же обстоятельствах на эти же обязательства в национальном суде.
5.Согласно духу, общему смыслу и букве Договора ЕЭС, Статья 12 должна быть истолкована как имеющая прямое действие и создающая индивидуальные права, подлежащие защите национальными судами.
6. Из буквы и общего смысла Статьи 12 Договора следует, что для того, чтобы установить, были ли повышены таможенные пошлины или равнозначные им сборы в нарушение запрета, содержащегося в названной Статье, следует установить, каковы были таможенные пошлины и сборы, реально применявшиеся на дату вступления в силу Договора.
7. Незаконным повышением тарифа по смыслу ст. 12 Договора ЕЭС является повышение обложения одного и того же товара после вступления Договора в силу независимо от того, проистекает это повышение из изменения таможенного тарифа или является следствием изменения классификации товара, как подлежащего более высокому обложению.
Стороны
В деле 26/62,
возбужденном по ходатайству, направленному в Суд ЕС в соответствии с подпунктом (а) первого пункта и третьим пунктом Статьи 177 Договора о создании Европейского Экономического Сообщества Комиссией по тарифам, Административным трибуналом Нидерландов, выносящим окончательные решения по спорам фискального характера, о рассмотрении в преюдициальном порядке спора, рассматриваемого названным судом, между
компанией "N . V. ALGEMENE TRANSPORT - ENEXPEDITIE ONDERNEMING VANGEND & LOOS ", зарегистрированнойвУтрехте,
и
NEDERLANDSE    ADMINISTRATE     DER    BELASTINGEN     ( АДМИНИСТРАЦИЕЙВНУТРЕННИХДОХОДОВНИДЕРЛАНДОВ),
Предмет дела
испрашивается решение по следующим вопросам:
1.          Имеет ли Статья 12 Договора ЕЭС прямое действие на территории государства-члена, иными словами,  могут ли   граждане такого   государства   на основании вышеупомянутой   Статьи претендовать на индивидуальные права,   подлежащие защите судами;
2.          В   случае положительного ответа -   представляло ли установление импортной пошлины в размере 8% на импорт в Нидерланды заявителем по основному иску карбамид-формальдегида,    произведенного    в    Федеративной    Республике   Германии, незаконное повышение по смыслу Статьи 12 Договора ЕЭС, или  в данном случае это было разумно обоснованным изменением пошлины, применявшейся до 1 марта 1960 года, которое, хотя и представляло собой увеличение с арифметической точки зрения, тем не менее, не должно считаться запрещенным на основании положений Статьи 12;
СУД постановил
Основания решения
Первый вопрос
А - Компетенция Суда
Правительство Нидерландов и Правительство Бельгии оспаривают компетенцию Суда на том основании, что ходатайство относится не к толкованию, а к применению Договора в контексте конституционного права Нидерландов, и что, в частности, Суд ЕС не обладает компетенцией принимать решение по вопросу, если таковой возникнет, о том, будут ли положения Договора ЕЭС преобладать над законодательством Нидерландов или другими договорами, заключенными Нидерландами и инкорпорированнымив голландское национальное право. Они заявляют, что решение данного вопроса относится к исключительной юрисдикции национальных судов, с оговоркой о возможности обжалования в соответствии с условиями Статьей 169 и 170 Договора.
Однако в данном случае от Суда не требуется вынести решение о применении Договора согласно принципам национального права Нидерландов, что остается вопросом компетенции национальных судов, а только в соответствии с подпунктом (а) первого пункта Статьи 177 Договора ЕЭС толкование пределов действия Статьи 12 названного Договора в контексте права Сообщества и в отношении его правовых последствий для частных лиц. Поэтому данная аргументация юридически не обоснована.
Правительство Бельгии далее утверждает, что Суд ЕС не обладает компетенцией, на том основании, что никакой ответ, который мог бы дать Суд ЕС на первый вопрос Комиссии по тарифам, не будет иметь никаких последствий для разрешения спора данной судебной инстанцией.
Однако для наделения Суда юрисдикцией в данном деле необходимо и достаточно, чтобы поднятый вопрос явно касался толкования Договора. Соображения, которые могли привести национальный суд или трибунал к выбору заданных ими вопросов, а также их мнение в отношении значимости таких вопросов в рамках рассматриваемого ими дела, исключаются из рассмотрения Судом.
Из формулировки поставленных вопросов явствует, что они касаются толкования Договора. Поэтому Суд ЕС обладает компетенцией для ответа на них.
Следовательно, и эта аргументация юридически не обоснована.
В.        По существу Дела
Первый вопрос Комиссии по тарифам состоит в том, имеет ли Статья 12 Договора ЕЭС прямое действие в национальном праве в том смысле, что граждане государств-членов могут на основании этой Статьи претендовать на права, которые подлежат защите национальным судом.
Цель Договора ЕЭС - создание Общего рынка, функционирование которого непосредственно затрагивает заинтересованные стороны Сообщества, подразумевает, что данный Договор представляет собой не простое соглашение, создающее только взаимные обязательства между договаривающимися государствами.
Эта точка зрения подтверждается в преамбуле Договора, которая обращена не только к правительствам, но и к народам. Она также подтверждается более конкретно созданием институтов, наделенных суверенными правами, реализация которых оказывает воздействие в равной степени как на государства-члены, так и на их граждан. Кроме того, следует отметить, что граждане государств, объединенных в Сообщество, участвуют в деятельности Сообщества через Европейский Парламент и Экономический и Социальный комитет.
Кроме того, роль, которую играет Судом ЕС в соответствии со Статьи 177 в обеспечении единообразного толкования Договора национальными судами, подтверждает, что государства признают, что право Сообщества является источником, к которому их граждане могут обращаться в таких судах.
Из этого следует сделать вывод о том, что Сообщество представляет собой новый международный правопорядок, в пользу которого государства ограничили свои суверенные права, хотя и в ограниченных областях, и субъектами которого являются не только государства-члены, но и их граждане. Право Сообщества вне зависимости от законодательства государств-членов не только налагает обязательства на частных лиц, но также предназначено для наделения их правами, которые становятся частью их правового достояния. Эти права возникают не только в том случае, когда они в прямо выраженной форме предоставляются Договором, но также вследствие обязательств, которые Договор строго определенным образом налагает на частных лиц, равно как на государства-члены и институты Сообщества.
…аргументация, основанная на статьях 169 и 170 Договора ЕЭС, выдвинутая тремя правительствами, предоставившими свои замечания по делу в Суд ЕС, является ошибочной. Тот факт, что эти Статьи Договора ЕЭС позволяют Комиссии и государствам-членам возбуждать дело в Суде ЕС против государства, которое не исполнило своих обязательств, не подразумевает, что частные лица не могут ссылаться в соответствующих случаях на эти обязательства в национальном суде, равно как и тот факт, что Договор предоставляет в распоряжение Комиссии средства обеспечения соблюдения обязательств, возложенных на стороны по Договору, не препятствует возможности ссылаться при спорах между частными лицами в национальном суде на нарушения таких обязательств.
Сведение гарантий против нарушения Статьи 12 государствами-членами к процедурам, предусмотренным Статьями 169 и 170, лишило бы всякой прямой правовой защиты индивидуальные права. Существует риск того, что обращение к процедуре, предусмотренной этими Статьями, будет неэффективным, если оно будет иметь место после реализации национального решения, принятого в противоречие с положениями Договора.
Бдительность заинтересованных частных лиц, направленная на защиту своих прав, приводит к осуществлению действенного надзора в дополнение к надзору, вмененному Статьями 169 и 170 в обязанность Комиссии и государствам-членам.
Из вышеизложенных соображений следует, что в соответствии сдухом, общим смыслом и буквой Договора ЕЭС Статья 12 должна быть истолкована как оказывающая прямое действие и порождающая индивидуальные права, которые подлежат защите национальными судами.
III- Второй вопрос
А - Компетенция Суда
... суть   вопроса, поставленного Комиссией   по  тарифам, заключается в том, будет ли, с точки зрения права, фактическое увеличение таможенной пошлины, взимаемой с данного продукта, имевшее место не в результате повышения ставки, а в результате введения новой классификации продукта путем изменения его тарифного описания, нарушать запрет, содержащийся в Статье 12 Договора ЕЭС.
С этой точки зрения, задаваемый вопрос касается толкования данного положения Договора и, более конкретно, того, как следует трактовать понятие пошлин, установленных до вступления в силу Договора ЕЭС.
Соответственно Суд ЕС обладает компетенцией для вынесения решения по этому вопросу.
В.        По существу Дела
Из формулировки и общего смысла Статьи 12 Договора ЕЭС следует, что для того, чтобы установить, были ли увеличены таможенные пошлины или равнозначные сборы в нарушение запрета, содержащегося в названной Статье, следует установить, каковы были таможенные пошлины и сборы, реально применявшиеся на дату вступления в силу Договора.
Исходя из смысла Статьи 12 Договора ЕЭС, такое незаконное увеличение может возникнуть вследствие изменения тарифов, вызванных классификацией продукта по другой статье с более высоким уровнем таможенных пошлин, а не только вследствие собственно прямого повышения ставки таможенной пошлины.
То, каким именно образом произошло повышение таможенной пошлины, не имеет большого значения в том случае, когда после вступления Договора в силу один и тот же продукт в одном и том же государстве-члене облагается пошлиной по более высокой ставке.
Расходы
Расходы, понесенные Комиссией ЕЭС и государствами-членами, предоставившими свои замечания в Суд ЕС, не подлежат возмещению, и поскольку настоящее разбирательство является для сторон по делу по основному иску своего рода этапом рассмотрения этого дела в Комиссии по тарифам, решение о возмещении расходов является вопросом, который должен решать названный судебный орган.
По этим основаниям СУД
в ответ на вопрос, направленный ему для рассмотрения в преюдициальном порядке Комиссией по тарифам постановлением от 16 августа 1962 года,
решил:
1.Статья 12 Договора о создании Европейского Экономического Сообщества имеет прямое действие   и  создает   индивидуальные   права для   тяжущихся, которые подлежат защите национальными судами.
2.Для того чтобы установить, были ли повышены таможенные пошлины или эквивалентные им сборы в нарушение запрета, содержащегося в Статье 12 Договора ЕЭС, следует принять во внимание таможенные пошлины и сборы, реально   применявшиеся   соответствующим   государством-членом   на   дату вступления в силу Договора.
Такое повышение может быть вызвано как изменением тарифов, связанных с классификацией продукта по другой статье с более высоким уровнем таможенного обложения, так и вследствие повышения применяемой ставки таможенной пошлины.
3. Решение в отношении расходов по данному разбирательству должно быть принято Комиссией по тарифам.

 

 

 
 
 
 

 

 

 

 

Совет безопасности
Резолюция 2030 (2011),
    принятая Советом Безопасности на его 6695-м заседании 21 декабря 2011 года.
Ссылаясь на свои предыдущие резолюции и заявления своего Председателя, касающиеся положения в Гвинее-Бисау, в частности на свои резолюции 1876 (2009) и 1949 (2010),
Приветствуя усилия, приложенные правительством Гвинеи-Бисау для поддержания стабильности и конституционного порядка, включая работу Национального собрания над примирением,
Отмечая обнадеживающие шаги, предпринятые правительством Гвинеи-Бисау в деле проведения экономической реформы, в том числе реформ государственно-административной деятельности и государственных финансов, и приветствуя принятие властями Гвинеи-Бисау второго документа о стратегии сокращения масштабов нищеты и национального стратегического документа по мерам воздействия на социальные детерминанты здоровья, а также отмечая усилия двусторонних партнеров по поддержке развития сектора здравоохранения,
Подчеркивая важность предстоящих выборов в законодательные органы Гвинеи-Бисау и необходимость придать этим выборам свободный, справедливый и транспарентный характер, сделав их весомым и необходимым шагом к упрочению демократии и национальному примирению, и призывая все заинтересованные стороны способствовать обеспечению мирной обстановки во время и после выборов,
Вновь подтверждая, что правительство Гвинеи-Бисау и все заинтересованные стороны должны сохранять приверженность национальному примирению на основе подлинного и всеохватного политического диалога, уважения конституционного порядка, проведения реформ в таких секторах, как оборона, безопасность и юстиция, содействия обеспечению верховенства права, уважения прав человека и ускорения социально-экономического развития, а также борьбы с безнаказанностью и незаконным оборотом наркотиков,
Подчеркивая важность реформирования сектора безопасности для упрочения мира в Гвинее-Бисау и необходимость активизации властями Гвинеи-Бисау усилий по созданию обстановки, благоприятствующей укреплению гражданского контроля за силами безопасности Гвинеи-Бисау, в частности вооруженными силами,
Отмечая с глубокой озабоченностью угрозы для национальной и субрегиональной безопасности и стабильности, порождаемые ростом незаконного оборота наркотиков и организованной преступности в Гвинее-Бисау, приветствуя утверждение правительством Национального оперативного плана по борьбе с незаконным оборотом наркотиков и организованной преступностью на 2011–2014 годы и создание в Гвинее-Бисау в рамках Инициативы для стран западноафриканского побережья (ИЗАП) подразделения по транснациональной преступности и вновь подчеркивая необходимость заниматься проблемой незаконного оборота наркотиков в странах происхождения, транзита и окончательного назначения, подходя к ней с позиций общей и совместной ответственности,
Вновь заявляя о том, что непрекращающаяся поддержка со стороны Организации Объединенных Наций и международного сообщества, особенно в таких областях, как реформа сектора безопасности, правосудие и борьба с незаконным оборотом наркотиков, имеет важное значение для обеспечения долгосрочной безопасности и развития Гвинеи-Бисау, а также для создания обстановки, благоприятствующей борьбе с безнаказанностью и укреплению институционального потенциала Гвинеи-Бисау,
Приветствуя усилия Экономического сообщества западноафриканских государств (ЭКОВАС) и Сообщества португалоязычных стран (СПЯС) по содействию реформам оборонного сектора и сектора безопасности в Гвинее-Бисау, отмечая необходимость дальнейших усилий по осуществлению «дорожной карты» ЭКОВАС-СПС, призванной поддержать эти реформы, и рекомендуя международному сообществу продолжать участвовать в решении ключевых проблем в этой стране,
Вновь заявляя о важности регионального и субрегионального сотрудничества в решении проблем, стоящих перед Гвинеей-Бисау,
Рекомендуя соответствующим заинтересованным сторонам продолжать участвовать в решении ключевых проблем государственного управления и миростроительства в этой стране,
Вновь подчеркивая, что правительство Гвинеи-Бисау несет главную ответственность за безопасность, защиту своего гражданского населения, миростроительство и долгосрочное развитие в стране,
Напоминая о своей положительной оценке работы Объединенного отделения Организации Объединенных Наций по миростроительству в Гвинее-Бисау (ЮНИОГБИС), связанной с координацией помощи, предоставляемой Гвинее-Бисау Организацией Объединенных Наций и международными партнерами,
Приветствуя продолжение деятельности Комиссии по миростроительству (КМС) в Гвинее-Бисау и недавний визит Председателя Структуры по Гвинее-Бисау, созданной Комиссией, принимая к сведению информацию, представленную Председателем Структуры по Гвинее-Бисау КМС на брифинге, состоявшемся 3 ноября 2011 года, и признавая вклад, который Фонд миростроительства вносит в дело миростроительства в Гвинее-Бисау,
Вновь подтверждая свою полную приверженность упрочению мира и стабильности в Гвинее-Бисау,
 
 1. Постановляет продлить мандат ЮНИОГБИС, определенный в пункте 3 резолюции 1876 (2009), до 28 февраля 2013 года;
 2. Принимает к сведению доклад Генерального секретаря по Гвинее-Бисау от 21 октября 2011 года (S/2011/655) и содержащиеся в нем рекомендации и приветствует деятельность ЮНИОГБИС;
 3. Принимает к сведению стратегический рабочий план, составленный во исполнение резолюции 1949 (2010), подчеркивает, что реформа оборонного сектора и сектора безопасности, борьба с безнаказанностью и борьба с незаконным оборотом наркотиков остаются приоритетными областями деятельности для упрочения мира в Гвинее-Бисау, и просит далее Генерального секретаря в следующих докладах измерять и отслеживать прогресс в работе ЮНИОГБИС по содействию усилиям соответствующих ведомств Гвинеи-Бисау, прилагаемым в этих областях, с помощью подходящих для этих целей контрольных показателей, и включать в свои доклады рекомендации по восполнению пробелов, если таковые имеются, без ущерба для остающихся задач, предусмотренных мандатом ЮНИОГБИС;
 4. Призывает правительство и все заинтересованные политические стороны в Гвинее-Бисау сообща работать над упрочением мира и стабильности в стране, использовать правовые и мирные средства для урегулирования разногласий и активизировать усилия, направленные на обеспечение подлинного и всеохватного политического диалога и национального примирения, включая Национальную конференцию по примирению, и просит Генерального секретаря поддерживать такие усилия, в том числе через своего Специального представителя;
 5. Настоятельно призывает личный состав Вооруженных сил Гвинеи-Бисау, в том числе их руководство, уважать конституционный порядок, принцип гражданского управления и надзора, а также верховенство права и права человека, воздерживаться от любого вмешательства в политические дела,  гарантировать безопасность национальных институтов и населения в целом, а также всемерно участвовать в реформировании оборонного сектора и сектора безопасности и настоятельно призывает далее политических лидеров Гвинеи-Бисау воздерживаться от вовлечения военных и судей в политику;
 6. Просит, чтобы Генеральный секретарь, действуя через своего Специального представителя в Гвинее-Бисау, продолжал помогать правительству укреплять деятельность по координации международной помощи в целях проведения реальной реформы сектора безопасности при соблюдении принцип национальной ответственности и при полном гражданском контроле за военными структурами;
 7. Приветствует партнерство ЭКОВАС-СПЯС по поддержке реформирования сектора безопасности (РСБ) в Гвинее-Бисау, призывает ЭКОВАС, СПЯС и правительство Гвинеи-Бисау и впредь выполнять их обязательства, взятые в рамках «дорожной карты» ЭКОВАС-СПЯС, особенно касающиеся обеспечения функционирования пенсионного фонда для личного состава вооруженных сил и служб безопасности, включая их руководство, а также омоло-жения военных структур и структур безопасности и повышения их профессионализма, признает важность взносов в пенсионный фонд для продвижения РСБ, а также приветствует в этой связи взнос правительства Гвинеи-Бисау в пенсионный фонд и призывает далее власти Гвинеи-Бисау довести до конца утверждение базового законодательства и положений, касающихся реформирования оборонного сектора и сектора безопасности, включая пенсионный фонд;
 8. Призывает как можно скорее завершить расследования политических убийств, происшедших в марте и июне 2009 года, призывает правительство Гвинеи-Бисау создать благоприятную обстановку для обеспечения того, чтобы работа Национальной комиссии по расследованию заслуживала доверия, была транспарентной и соответствовала согласованным на международном уровне стандартам, и просит Генерального секретаря содействовать завершению этих расследований, а также призывает Африканский союз (АС), ЭКОВАС, СПЯС, Европейский союз (ЕС) и других партнеров надлежащим образом поддерживать эти и другие усилия властей, призванные покончить с безнаказанностью;
 9. Призывает власти Гвинеи-Бисау обеспечивать, при полном уважении надлежащих процессуальных норм, судебное преследование лиц, ответственных за все преступные деяния, включая незаконный оборот наркотиков;
 10. Настоятельно призывает правительство Гвинеи-Бисау продолжать заниматься проблемой коррупции, в том числе путем осуществления Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции;
 11. Рекомендует правительству Гвинеи-Бисау продолжать осуществление Инициативы для стран западноафриканского побережья (ИЗАП) в своей стране;
 12. Настоятельно призывает также международное сообщество, включая Комиссию по миростроительству и такие региональные организации, как АС, ЭКОВАС, СПЯС и ЕС, и, в соответствующих случаях, двусторонних партнеров усилить поддержку ИЗАП для борьбы с транснациональной организованной преступностью и незаконным оборотом наркотиков, которые угрожают безопасности и стабильности в Гвинее-Бисау и в субрегионе; приветствует в этой связи курс правительства Гвинеи-Бисау на противодействие данной угрозе путем осуществления его Национального оперативного плана на 2011–2014 годы и призывает к тому, чтобы правительство выделило необходимые ресурсы на осуществление этого плана, а международные партнеры помогли национальным властям в этом деле;
 13. Просит Комиссию по миростроительству продолжать поддерживать реализацию миростроительных приоритетов Гвинеи-Бисау, а также продолжать оказывать Совету Безопасности консультационную помощь относительно путей устранения наиболее серьезных препятствий для миростроительства в Гвинее-Бисау, в частности по вопросам, связанным с реформированием сектора безопасности и незаконным оборотом наркотиков, и держать Совет в курсе прогресса, достигнутого ею в содействии решению этих проблем;
 14. Призывает все национальные заинтересованные стороны, включая политических и военных деятелей и деятелей гражданского общества, всесторонне участвовать в Национальной конференции по примирению и обеспечить создание механизма для последующего осуществления рекомендаций Национальной конференции;
 15. Рекомендует Специальному представителю Генерального секретаря продолжать прилагать усилия в целях повышения интегрированности и эффективности присутствия Организации Объединенных Наций на местах в поддержку решения приоритетных задач правительства и народа Гвинеи-Бисау в области стабилизации, мира и развития, а также уделять особое внимание усилению взаимодействия с властями Гвинеи-Бисау в целях укрепления их институционального потенциала;
 16. Подчеркивает важную роль женщин в предотвращении и урегулировании конфликтов и в миростроительстве, признаваемую в резолюциях 1325 (2000), 1820 (2008), 1888 (2009), 1889 (2009) и 1960 (2010), особо отмечает, что при осуществлении всех аспектов мандата ЮНИОГБИС следует и впредь учитывать гендерную составляющую, и рекомендует, чтобы ЮНИОГБИС продолжало работать с национальными властями в этой связи, а соответствующие заинтересованные стороны расширяли участие женщин в миростроительстве;
 17. просит Генерального секретаря сообщить о прогрессе, достигнутом в осуществлении настоящей резолюции и изложенного в резолюции 1876 (2009) мандата ЮНИОГБИС, на брифинге в марте 2012 года и в докладе в июле 2012 года, а затем сообщать о нем каждые шесть месяцев;
 18. постановляет продолжать активно заниматься этим вопросом

 

 

From Wikipedia, the free encyclopedia
 
Jump to: navigation, search

A lawsuit or (very rarely) "suit in law"[1] is a civil action brought in a court of law in which a plaintiff, a party who claims to have incurred loss as a result of a defendant's actions, demands a legal or equitable remedy. The defendant is required to respond to the plaintiff's complaint. If the plaintiff is successful, judgment is in the plaintiff's favor, and a variety of court orders may be issued to enforce a right, award damages, or impose a temporary or permanent injunction to prevent an act or compel an act. A declaratory judgment may be issued to prevent future legal disputes. Although not as common, lawsuit may also refer to a criminal action, criminal proceeding, or criminal claim.

A lawsuit may involve dispute resolution of private law issues between individuals, business entities or non-profit organizations. A lawsuit may also enable the state to be treated as if it were a private party in a civil case, as plaintiff, or defendant regarding an injury, or may provide the state with a civil cause of action to enforce certain laws.

The conduct of a lawsuit is called litigation. One who has a tendency to litigate rather than seek non-judicial remedies is called litigious.[2] The plaintiffs and defendants are called litigants and the attorneys representing them are called litigators.[3] 

 

 

Human rights

From Wikipedia, the free encyclopedia

Human rights are commonly understood as "inalienable fundamental rights to which a person is inherently entitled simply because she or he is a human being."[1] Human rights are thus conceived as universal (applicable everywhere) and egalitarian (the same for everyone). These rights may exist as natural rights or as legal rights, in both national and international law.[2] The doctrine of human rights in international practice, within international law, global and regional institutions, in the policies of states and in the activities of non-governmental organizations, has been a cornerstone of public policy around the world. In The idea of human rights[3] it says: "if the public discourse of peacetime global society can be said to have a common moral language, it is that of human rights." Despite this, the strong claims made by the doctrine of human rights continue to provoke considerable skepticism and debates about the content, nature and justifications of human rights to this day. Indeed, the question of what is meant by a "right" is itself controversial and the subject of continued philosophical debate.[4]

Many of the basic ideas that animated the movement developed in the aftermath of the Second World War and the atrocities of The Holocaust, culminating in the adoption of the Universal Declaration of Human Rights in Paris by the United Nations General Assembly in 1948. The ancient world did not possess the concept of universal human rights.[5] Ancient societies had "elaborate systems of duties... conceptions of justice, political legitimacy, and human flourishing that sought to realize human dignity, flourishing, or well-being entirely independent of human rights".[6] The modern concept of human rights developed during the early Modern period, alongside the European secularization of Judeo-Christian ethics.[7] The true forerunner of human rights discourse was the concept of natural rights which appeared as part of the medieval Natural law tradition that became prominent during the Enlightenment with such philosophers as John Locke, Francis Hutcheson, and Jean-Jacques Burlamaqui, and featured prominently in the political discourse of the American Revolution and the French Revolution.

From this foundation, the modern human rights arguments emerged over the latter half of the twentieth century. Gelling as social activism and political rhetoric in many nations put it high on the world agenda.[8]

All human beings are born free and equal in dignity and rights. They are endowed with reason and conscience and should act towards one another in a spirit of brotherhood.

—Article 1 of the United Nations Universal Declaration of Human Rights (UDHR)[9]

     

 

TRANSLATE FROM RUSSIAN INTO ENGLISH

From Wikipedia, the free encyclopedia

 

Микроблог:

2017-10-06 10:58:36
Поздравляю всех преподавателей и
сотрудников с профессиональным
праздником!
Новых достижений в нашем
благородном труде!


2017-09-28 23:07:39
Напоминаю всем студентам, желающим
принять участие в студенческой
конференции, о необходимости
прислать мне свои статьи на
проверку.


2016-12-31 12:25:50
Уважаемые студенты и родители,
коллеги, сотрудники РУДН, с Новым
2017 Годом и Рождеством!!!
Пусть год будет щедрым на
исполнение всех благих планов!
Путеводной звезды нам в реализации
своих намерений!


Показать все записи